– Привет, - голос прозвучал несколько сипло и жалко.

Парень не отвечал. Заснул, наверное. Решив, что находиться в одной палате со спящим парнем несколько странно, погасила свет и, уже открыв дверь, услышала:

– Ты как? – обернулась. Да, это действительно он. Такой же холеный, такой же успешный, только какой-то уставший и бледный, последствия травмы. Да, свет я включила.

– Хорошо…вроде бы.

– Да уж, вижу я, как хорошо. Еле на ногах стоишь, а сама по больнице бродишь. Иди сюда. – Он немного подвинулся, насколько позволяла зафиксированная нога.

– Нет, я пойду. Скоро родители приедут.

Но он не слушал, продолжая ожидать. Вот упрямый!

– Я тебя даже не знаю, чтобы в одной кровати валяться.

– Ну, мы же не голые. Ты просто отдохнешь и уйдешь, договорились? Айда сюда.

Да, мне хотелось почувствовать кого-то рядом, придумав, что это так нужная поддержка, что у меня действительно есть человек, который поможет, поддержит, поймет.

Вновь щелкнув выключателем, осторожно приблизилась к кровати. Последние сомнения, и я прижимаюсь к теплому боку, осторожно укладываюсь на мужское плечо, несмело обхватывая его за талию и прижимаясь еще ближе, согреваясь…

Он даже опешил от такой наглости. Но это же Флам. Разве он имеет стеснение? Разве он смущается вида женщин, голых или одетых, сексуальных или не очень? Нет, конечно, нет. Поэтому, уверенно опустив больную руку девушке на плечо, прижал ближе, утыкаясь ей в макушку.

Ночь. На небе ни облачка. Кажется, даже амуры попрятались по домам, довольные проделанной работой. Солнце уже давно спит, укрывшись мягкими пушистыми облаками, прижав к себе звездочку подушку и надев очки-рудугу на глаза. Интересно, а что снится солнцу? Может быть, луна? Или люди, так непохожие на него, быстрые, спешащие, неутомимые, радостные и грустные, счастливые и несчастные, мужчины и женщины, взрослые и детишки. А может быть, во время сна солнце видит будущее. Апокалипсис или счастливую райскую жизнь. А может, оно видит свою пару, пропавшую где-то в соседней галактике. И вспоминая любовь, оно иногда плачет, иногда истерит, а иногда засыпает, улыбаясь и даря людям очаровательный закат, навеянный воспоминаниями о вечной любви.

Любовь. Самое важное чувство в мире. Рождаемся и уже любим, взрослеем и все равно любим, стареем, умираем и продолжаем любить, более и любим. Любовь – это синоним надежды, веры, смысла жизни, синоним свободы, счастья, радости. Вспоминая о ней, мы находим в себе силы жить, думая о близких, скучающих, любящих, продолжаем жить, даже переступая себя. Что если не любовь спасет наши души?

Глава 2.

– Пошли, здесь холодно. – Осторожно поднявшись и снова вернувшись на крышу, слегка потерла задрожавшие руки. Холодно.

Но Айс почему-то не двигался. Холод его будто не брал, совсем не волновал и не раздражал. Хотя, айс и значит «холод, лед».

– Эй, ледышка, пошли уже. Я задубела.

Он, молча, поднялся, улыбнувшись во все тридцать два зуба, что слегка напугало.

– Я тоже знаю перевод твоего имени, Непорочная.

Я только фыркнула. Ну, конечно, непорочная, это точно не про меня. Неправильно маман имечко придумала. Не мое оно.

В баре стало теплее. Оголенные плечи и ноги слегка согрелись, даже настроение поднялось, особенно после пьяного приветствия друзей. Айс молчал, даже идя на буксире, он выглядел крайне загадочным и слегка унылым. Но девочки млели…

Странно, при людях он почему-то предпочитает либо молчать и хмуриться, либо крайне мало говорить. Интересно, это склад его характера или жизненная позиция? Оставаться в клубе я не собиралась, а Айсика я и не спрашивала. Поэтому уже через пару минут, провожаемые жалобными выкриками, зовущими присоединиться, мы оказались на темной улице. Меня снова начало знобить. Брр… машина осталась дома, сумочка с телефоном в разбитой машине на месте аварии, поблизости ни одной машины или такси. Значит, топаем через весь город в полной темноте и в одиночестве. Круто. Романтика блин.

Потянув Айса влево, по направлению самой короткой дороги домой, как резко остановилась от тяжести мужского тела, то есть сопротивляющегося тела, то есть, вы не поняли, Айс просто остановился и не желал никуда идти.

– Айсик, пошли домой. Я хочу кушать и спать, и я замерзла. Ну, пошли.

Тянуть парня, все равно, что бодаться с коровой, фиг пересилишь.

– Ладно, ладно. Что? – я встала прямо перед ним, заглядывая в синие глаза, пытаясь хоть там найти ответ на странное поведение этого шизика.