– Мы возьмем тех, кого сможем и сбежим.

Я отрицательно покачала головой.

– Я не могу этого сделать. Я не могу оставить территории, порабощенными Генрихом и Эвандером. Они будут питаться одними, и размножать других. Это будет ад на земле.

– Да, но ты будешь жива.

– Какое это имеет значение, если мы оставим этих бедных людей за спиной?

– Это будет иметь значение для меня.

– Я была рождена для этого, Дэниэл. Не убивать Мракоходцев для Вилеона, но и защитить людей. Мы - новые Приоры. Наша директива изменилась, но она по-прежнему такая же.

– Новый Приорат..., - сказал Дэниэл, погружаясь в свои мысли.

– Что?
– спросила я, наблюдая за ним.

– Мы не можем противостоять Эвандеру с горсткой бессмертных и людей. Но мы можем сражаться с целой армией бессмертных.

– Это то, чем занимается Лукас и Илана. Собирают людей, преданных Кае, так чтобы они могли помочь нам.

– А что, если мы бы обратили твоих отца и братьев? Что, если бы мы обратили двоюродных братьев?

Я отрицательно покачала головой.

– Нет. Они никогда не согласятся.

– Ты хотела быть со своей семьей. Ты могла бы остаться с ними навечно, Эрис.

Я встала и отошла от него.

– Вот что стало причиной падения, Дэниэл. Это нарушает баланс!

– А что, если нам изменить только тех, кто будет сражаться за людей? Новый Приорат, как ты и сказала.

Я замерла. Отец вошел, все еще в пижаме. Его глаза метались между Дэниэлом и мной. Его большой рост почти заполнил раму в прихожей.

– Обратить нас?

Я отрицательно покачала головой.

– Нет, Отец. Это была просто идея. Мы никогда не сделали бы этого без вашего разрешения.

Дэниэл встал.

– Вы не сможете победить их один-на-один, Дайр.

Клеменс присоединился к нам, его жена выглядывала из-за его плеча. Она носила длинную косу через плечо, и ее босые стопы виднелись из-под подола длинной хлопковой ночнушки.

– Нет, - сказала она, ее голос сорвался.
– Я не могу этого сделать. Я не стану.

Глаза Клеменса разгорелись.

– Нам нужно, чтобы Еитр попал в открытую рану. Почему бы не использовать пожарку, что фермеры используют для полива сельскохозяйственных культур?

– Как мы создадим открытые раны?
– спросила я.

– Мы можем использовать одну пожарку, распылив ее удобрением. Оно легко воспламеняется. Ослепить их, и вылить Еитр на них.
– он посмотрел на меня.
– Я не обернусь, Эрис. Я вижу, что это не то, о чем мы когда-то думали, но я не могу, сделать это с Эмилин.

Его жена уткнулась лицом в его грудь, и он обнял ее, притягивая ближе к себе.

– Я разбужу кузенов, - сказал отец.
– Пусть приготовят пожарки. Возможно, это удержит их до тех пор, пока Лукас и Илана не возвратятся с преданными.

Отец хлопнул дверью позади себя, а Клеменс с Эмилин ушли обратно в свою комнату. Я услышала, как она плачет, хотя хотела казаться спокойной.

Мы с Дэниэлом вошли во двор, наблюдая, как с другой стороны отец выводил небольшую группу наших двоюродных братьев, указывая, кивая и информируя их о нашем плане.

– Я желаю, возвращения Лукаса, - сказал Дэниэл.
– Он сможет установить некоторые из своих ловушек.

– Мы все еще ждем союзников. Мы не можем рисковать.

Ожидание было агонией. Я осмотрела стены, отделяемые периметр, просмотрела деревья, укрепляющие дом. Всё, чтобы скоротать время.

Последний час перед восходом солнца, мы с Дэниэлом сидели вместе в мамином садике, придавая силы друг другу. После падения в овраг, убегая от всего, что знала, я обрела лучшего друга и многое другое.

– Дэниэл?
– начала я, но завыли из рога глубоко в лесу.
– Что это?
– спросила я.

Дэниэл нахмурился.

– Это Рог Генриха. Он звучит в других территориях. Они скоро будут здесь.

Я причесала свои волосы своими пальцами назад.

– Сколько?

– Я не могу поверить, что каждый согласился бы сразиться за него. Законы слишком важны, но для многих, Генрих - это закон. Это могут быть сотни. Могут быть, тысячи. Понятно теперь, почему он позволил разводить так много. Почему он позволил многим, быть обращенными. Он создавал армию.

– Если Илана не вернется в ближайшее время…