– Что ты сделал?
– закричал Дэниэл, бросаясь к Кае.

Он поднял ее на руки, когда она содрогалась.

– Нет! Нет!
– кричал он.

Вида боли на лице Каи не было видно, я не видела этого раньше, не от того, кто был мне дорог.

Я отвернулась и закрыла глаза, только слышала ее извивания на траве и камнях.

Снежинки медленно падали с неба, приземляясь рядом с вялыми руками Каи.

Еще одна, а затем другая. Снег пришел.

Дэниэл и я встали перед армией Эвандера. Большие, белые хлопья падали как перья с неба.

Ухмылка Эвандера становилась все шире.

– Ваш старейшина мертв, Дэниэл. Приоры не единственные, кто собирал кровь для Еитра. Присоединяйтесь к нам, или умрите.

Дэниэл сделал шаг.

– Я выбираю мир. Я выбираю жизнь. И я умру за нее.

– Огонь!
– заорал отец.

Двоюродные братья и сестры пустили в рассыпную их стрелы вниз на десятки Мракоходцев. Через тела, тех, кто умирал, бежали другие, направляясь к стене.

– Опять!
– заорал отец.

Некоторые взрослые мужчины и женщины из окружения Каи перепрыгнули через стену, направляясь на армию Эвандера.

Все в передней линии перемешались.

– Сзади!
– крикнула я отцу.
– Скажи сестрам, чтобы не целились в тех, кто спиной к нам!

Когда преданные Каи боролись с ночными бродягами в передней части, родственники сбивали других, поражая тех в спину.

Бессмертные умирали с пугающей быстротой, и было ясно по лицу Эвандера, что он не планировал потерять стольких так скоро. Он заорал в отступление, и после короткой паузы, его приспешники начали отступать обратно к поляне.

Бессмертные, преданные Каи, преследовали их до тех пор, пока Дэниэл не позвал их обратно, и они вернулись, выдохшиеся и истерзанные. Тело Каи лежало на земле, снег уже усыпал ее красивое платье и бледную кожу.

Она выглядела как ангел в снегу.

Дэниэл встал на колени рядом с ней и обнял ее. Остальные тоже начали хныкать и причитать.

Королева- мать мертва.

Глава 18

На верхнюю часть ветвей Дэниэл положил Каю, нежно на спину, рядом с Джонатаном. Они были вознесены на скалу наших предков.

Мать покрыла сына и Каю марлей, и когда она отошла, встав рядом с отцом, Клеменс поднес факел, поджигая сухие дрова, хранившихся специально для похорон Оны.

Огонь разгорелся сразу, и вскоре вознесся к небу, поднимая серый дым к звездам.

Я прикрыла рот рукой, а Дэниэл держал меня в своих объятьях. Я была рада, потому что даже с силой бессмертной, ноги отказывались мне служить.

Мама и Эмилин плакали. Оставшиеся бессмертные Каи, хныкали, стонали и вопили позади.

– Мы не собрали с Каи, как с Джонатана?
– прошептала Клеменсу Эмилин.

– Нет, - сказал отец.
– Вилеон больше не будут делать.

Женщина, которая пришла в наш поселок с Каей, подошла к отцу, взяла его руку и поцеловала ее, а потом прислонила тыльную сторону ладони к своему лбу.

Отец был глубоко тронут ее жестом, и когда она оглянулась на него, он сжал губы в жесткую линию.

– Простите меня.

Небольшая улыбка задрожала на губах женщины, и она возвратилась, продолжая стоять и смотреть на дым, несущий души наших любимых в небо.

Отец посмотрел на меня, и я потянулась за его рукой. Он взял ее, и мы стояли вместе, человек и бессмертный - единым фронтом.

***

Когда моя семья уснула, мы с Дэниэлом продолжали поддерживать огонь. Бессмертные, преданные Каи, были расположены в разных комнатах дома. Некоторые часами следили на стене, чтобы мои двоюродные братья могли отдохнуть. Никто из нас не знал, когда Генрих и Эвандер нанесут удар еще раз, но правда была в уверенности, что они придут за нами, и даже за теми, кто покинул Эвандера ради Каи, и мы были в жутком меньшинстве.

– Как думаешь, с Лукасом все в порядке?
– спросила я, голосом еле слышным человеческим ухом. Я знала, Дэниэл услышал меня.

– Он с Иланой. Она является одной из старейших и сильнейших из нас. Я не удивлюсь, что когда все это закончится, она станет старейшиной.

– Ты берешь на себя слишком много, Дэниэл. Единственный способ, когда Илана сможет считаться старейшиной, это если клан согласиться на перемирие. Она убила свою половинку, сохраняя жизнь людям. Если завтра мы проиграем, то они не захотят лидера, который будет сочувствовать человечеству.

– Верно.

– Что мы будем делать, если мы проиграем?