Ворота, обе половины двойных дверей, толща древесины и металла сшлифованные вместе, закрылись передо мной и Дэниэлом, словно поцеловавшись.

Дэниэл обхватил меня за талию.

– Иди. Проведи время с семьей. Я буду наблюдать на стене.

Я коснулась лбом до его подбородка.

– Зови, если что-нибудь увидишь.

– Они не атакуют пока. Они собирают численность. Планируют стратегию.

– Мне уже лучше, - сказала я с ухмылкой.

Отец и мать сидели вместе на диване в большой комнате, наблюдая за огнем. Я испугала их, когда села, частично потому, что они не услышали, как я приближаюсь, но вероятнее, потому что каждый раз, когда они видели меня, чувствовали, будто я восставала из мертвых снова и снова.

Мать расслабилась и потянулась за мной. Я наклонилась к ее боку.

– Ты такая холодная, - сказала она.
– Ты должна сесть ближе к огню.

Я хмыкнула.

– Это не поможет, Мама. Это просто то, кем я являюсь сейчас.

Она закутала еще одно одеяло вокруг меня и обняла меня крепче. Клеменс и Эмилин сохраняли дистанцию. По извиняющемуся взгляду Клеменса, я знала, почему. Эмилин испугалась меня. Она была одной из детей Оны, которые были научены страшиться леса и, которым было запрещено играть возле границы линии деревьев. Мои красные глаза неотступно преследовали ее страхи, как ребенка. Леди и жена старшего сына Приора, не вела бы себя так, страшась, но вполне вероятно, что ее сердце и разум кричали ей встать и убежать.

Клеменс накрыл ее руку своей, и именно тогда я увидела их соответствующие золотые кольца.

– Было хорошо на свадьбе?
– спросила я.

Клеменс кивнул, а затем посмотрел на Эмилин. Ее пальцы дернулись. Она нервно открыла рот и заколебалась.

– Это было красиво. У нас были лучшие флористы и швеи. Сестры Лорнан играли на арфах. Отец Иосиф совершил обряд.

– Только одна часть, была недостающей, - сказал Клеменс.
– Я хотел, чтобы ты была там, сестра.

– Я тоже.

Мать продолжала рассказывать о свадьбе, и я увидела, как отец, Клеменс и Эмилин смотрели на нее с нежностью, воспоминания были видны в их глазах. Я фантазировала об этом моменте в течение месяца - примерно сидя также на полу возле очага, слушая рассказы о том, что я пропустила, пока меня не было. Облегчение настало от того, что моя семья приняла меня, даже с новыми способностями и красными глазами.

Но это не было похоже на возвращение домой. Я была в их доме, слушала их рассказы, и переживала их воспоминания о жизни, к которым больше не принадлежала.

Мой дом, как и всегда, был лес. Где Дэниэл помог мне построить мое гнездо. Где я узнала о пути бессмертных. Где я влюбилась в Дэниэла.

Внезапно, стены Хельгенов показались мне больше тюрьмой, чем домом, и именно тогда я поняла, что всегда чувствовала другой путь. Я никогда действительно не чувствовала себя здесь как дома, и никогда по-настоящему не принадлежала этому миру.

Бледность моей кожи и красные глаза не ощущались чуждыми мне. Даже Дэниэл упомянул, как быстро я привыкла к своему новому телу. Раньше я думала, что это было от того, что я находилась среди десятков Мракоходцев, но теперь я знала, что была неправа.

Так было потому, что мне суждено было быть, бессмертной, доживающей свои дни на деревьях, с мужчиной, которого я полюбила.

Я повернулась в направлении к столовой, что избегала до тех пор, пока находилась внутри своего бывшего дома. Джонатан лежал, до сих пор в окружении свечей и покрытый марлей. Отец, несомненно, уже собрал его кровь для Еитра, смысл был в том, чтобы использовать кровь Джонатана для убийства и мести Мракоходцев, ответственных за его смерть.

Может быть, даже меня.

Я подошла к своему младшему брату, мамин голос разносился эхом.

Кожа Джонатана была ледяной и бледной, как и моя.

– Я должна была обратить тебя, - сказала я.
– Я не подумала об этом. Если бы я обратила тебя, то ты был бы здесь со мной вместо того, чтобы лежать на этом столе.

Тяжелые шаги отца приближались, остановившись прямо позади меня. Его большие руки накрыли мои плечи.

– Переломило шею, когда он ударился о дерево, Эрис. Ты бы не смогла обратить его. Он умер мгновенно. Он даже не почувствовал.

Я склонила голову и подалась вперед, мои пальцы крепко сжались за край стола. Джонатан выглядел таким умиротворенным, также, когда ел по утрам, когда я будила его на завтрак.

Я дотронулась до его щеки. Я не могла заплакать, даже для своего брата. Я выбежала из дома и вскочила на верхнюю часть каменной стены. Мои двоюродные братья медленно попятились, притворяясь, что охраняют другие позиции. Я присела на корточки и притянула свои колени к груди.

Дэниэл перепрыгнул через щель в стене, у стойки ворот, и подошел ко мне.