– Пожалуйста, просто позволь мне умереть, - я хмыкнула.

– Я говорил то же самое. Я обещаю, Эрис. Все будет хорошо.

Мне хочется плакать, но слезы не появлялись. Я бы никогда не прослезилась снова или увидела свою семью. Я бы ненавидела. Охотилась. Блуждая по лесу с этими убийцами, моя семья - Мракоходцы, которым я помогла охотиться на односельчан... бежав от отца и братьев. Насколько эгоистичной я была. Это было еще хуже. Это был ад.

Пожалуйста, Боже, позволь мне умереть! Не позволяй мне пережить это!

Я молилась молча, произнося эти слова снова и снова, желая ничего не видеть, кроме любви и боли в глазах своего отца, как он охотится на меня, только чтобы избавить от страданий. Его единственная дочь. Я предпочту перетерпеть тысячи падений и тысячи мучительных смертей, чем видеть глаза отца, когда он увидит меня впервые. Когда он увидит, какой я стала. Мои ноги дернулись, затем выпрямились, и я пошевелила своими пальцами. Я закричала снова, когда кости вывернулись обратно в позицию.

Молодой человек повис надо мной, принимая защитную позицию.

– Уходите отсюда! Она требует!

Мракоходцы были мужчиной и женщиной. Она заговорила первая.

– Отдай ее нам, - потребовала она.

– Нет, - сказал молодой человек.

– Не заставляй нас отнимать ее у тебя, - сказал мужчина.

– Мы можем поговорить об этом позже. Но не сейчас. У нее не так много времени.

У самки распахнулись глаза.

– Ты имеешь в виду, чтобы измениться? Ты не можешь, Дэниэл! Ты знаешь, что она сделала!

Мужчина сделал шаг вперед, и Дэниэл опустил подбородок.

– Ты не одобряешь меня?
– Его голос изменился с утешительного тона, каким обычно разговаривал со мной, до пугающего. Он звучал устрашающе.

Злее.

Мракоходцы дернулись, а затем медленно попятились, их глаза бегали от меня к молодому человеку. Без лишних слов, они отступили, исчезнув сквозь поляну.

Прошли часы, пока яд распространился по всему телу, и излечивал мои раны. Они были не только зажившими, но они также были сильнее. Я почувствовала прилив энергии по всему телу. Если бы Дэниэл не сидел возле меня, я бы встала и побежала. Мое зрение стало более острым, и я могу не только видеть звезды, но я могу пересчитать, сколько там их было. Сотни и тысячи, как листья на деревьях. Мои уши настроились на звуки леса, от линии муравьев, марширующих вверх и вниз по дереву, к звуку ветра, когда он веял над камнем на земле.

Даже с моими ошеломляющими чувствами, это не было подавляющим. Все, что я могу видеть, я могу слышать, каждый звук кажется естественным. До меня дошло, что обращение было не самое худшее, что могло со мной случиться. Я чувствую себя бодрой и сильной, но жажда еще не проявилась. Это было, когда я теряла голову.

Боль почти ушла, когда брови Дэниэла взметнулись.

– Я собираюсь поднять тебя вверх, Эрис. Забрать в безопасное место, пока ты не исцелишься. Они идут.

Не было иного выбора, я кивнула, и позволила ему взять себя на руки, как будто я ничего не весила. Он был примерно моего возраста, может на год старше, сильным, но не громоздким, как мой двоюродный брат Андер. Как только Даниэль встал в вертикальное положение, схватив меня в охапку, он рванул из ущелья, сквозь заросли, к небольшому свободному логову. Он двигался невероятно быстро, типично для Мракоходца, но это было не то, что я ожидала. Даже в темноте пещеры, где он по-прежнему держал меня на руках, мои глаза ничего не упустили. Я могла разглядеть каждую расщелину в скале, каждое пятнышко грязи на земле. Я закрыла глаза. Мои губы дрогнули. Она была почти преодолена. Я обернулась. Дэниэл заговорил.

– Неважно, что ты слышишь, важно, что ты будешь сидеть тихо. Они не смогут теперь тебе помочь.

Я нахмурилась, смущаясь тому, что он имел в виду. И тогда я услышала его.

– Эрис!
– Мало того, что его голос проносился сквозь Поляны, но я могла также слышать беспокойство, гнев и страх.
– Эрис! Где ты? Эрис!

Еще один взрыв боли, на этот раз в груди, заставил меня корчиться от боли. Крепкие руки держат меня, когда я пытаюсь дергаться, двигаться - все, чтобы убежать от невыносимого жжения сквозь мое сердце. Я открываю рот, чтобы закричать, но холодная рука зажала его.

– Это яд, Эрис. Это самое худшее. Постарайся расслабиться.

Я старалась изо всех сил ударить его, но моя спина выгнулась в ответ на боль. Но Дэниэл обнял меня, шепча что-то успокаивающее. Он пробежался пальцами по моим волосам и смотрел на меня с сочувствием в глазах.

Когда боль, наконец, утихла, я расслабила свое тело и прильнула к незнакомцу. Не потому что я была истощена - я почувствовала, что могу бежать вечно, и не уставать - но ведь все испытания были эмоционально выматывающим сырьем. Мой отец был менее чем в миле от ущелья, отчаянно рыская в лесу. Я не хочу ничего больше, чем пойти к нему, но я знаю, что если я покину пещеру, то не только не помогу ему увидеть себя живой, но он будет опустошен, и он, скорее всего, направит стрелу в мое сердце. Именно тогда я почувствовала запахи отца, своих братьев, и других сельских жителей, в том числе и Уилльема. Я ждала, гадая, когда это прекратиться снова.

– Дэниэл?
– Он посмотрел вниз на меня.
– Не дай мне причинить им боль. Не позволяй мне обидеть мою семью.

Он покачал головой.

– Не позволю.

Когда они приближались ближе, пот на их коже, дыхание, и даже запах их волос насыщал мои чувства, и я слышала их сердца, будто дюжину барабанов. Чем громче был голос моего отца, тем более удивленной была я, осознавая, что охотясь на них, мне придется убить всех. Нет ненасытной жажды. Может быть, это потому, что я недавно обратилась в Мракоходца, но даже никакой такой истории я никогда не слышала о них. Вот почему отец был одержим охотиться на нашей территории, которые, по слухам, изменились. По нашим преданиям, неконтролируемое желание кормиться следует незамедлительно. Каждый раз, когда отец зовет меня по имени, это разбивает мне сердце. Затем Клеменс и Лукас присоединились, мне хочется ползти вглубь пещеры, до тех пор, пока не перестану их слышать.