– А теперь, отпразднуем это!
– кричит отец.

Музыка вновь начинает греметь, и толпа растворяется, группируясь в кучки, танцуя, угощаясь закуской, разговаривая и смеясь.

Уилльем уводит меня со сцены, и мы идем туда, где танцуют другие.

– Боюсь, танцор из меня неважный.

– Как и из меня.
– Отвечаю я спокойно, прежде чем он делает первый шаг.

Мы неловко переминаемся по грязному танцполу. Мужчины хлопают Улльема по плечу, а женщины делают комплименты.

Отец стоит радом с остальными членами совета у большой бочки с вином. Каждый присутствующий слышит его раскатистый смех.

Когда песня заканчивается, и как принято, Уилльем берет меня за руку и ведет к столу, который расположен за сценой. Стол покрыт тонким кружевом, и два бокала стоят на нем напротив каждого стула.

– Эрис.
– Говорит Уилльем, выдвигая мой стул.

Я сажусь.

Он садиться на свой, и начинает возиться со своим бокалом.

– Я... не знаю... что, сказать. Я не ожидал этого вообще. Ты знала?

Качаю головой.

Он приподнимает брови и пялится в стол.

– Это шокировало. Я последний человек, которого мог выбрать Дайр Хельген в пару своей дочери. Но... для меня... это честь.

– Спасибо, - отвечаю я, глядя на сцену.

– Это... тяжело? Быть в Братстве?

Пожимаю плечами.

– Полагаю, да.

Он улыбается.

– Чувствую себя дураком.

– Возможно, потому что вся эта церемония глупость.

Он усмехается.

– У меня лучше получается орудовать луком.

– Не все в Братстве охотятся. Некоторые охраняют территорию. Кто-то хорош в изготовлении Вилеона, или сборе...
– Я замолкаю, не уверенная, что хотела рассказать все наши обязанности в первую ночь.
– Если тебе неудобно…

– Все нормально, - говорит он.
– Все мечтают об этом, не так ли? Быть в Братстве?

– Не все.

– Я справлюсь с этим.
– Он улыбается.
– Ты мне поможешь.

Тратить дни на то, чтобы тренировать неуклюжего парня совсем не привлекает меня. Не знаю, о чем думал отец, но Уилльем Кёрси самый последний из дураков на земле, который достоин Братства. Я даже не уверенна, будет ли он способен охранять территории. Он был нервным и неуверенным, и если на чистоту, то и трусливым.

Я сжимаю челюсть.

– Не хочу задеть твои чувства, Уилльем, но я должна быть честной с тобой. Мне не нужен муж.

Он кивает, но пытается скрыть свое разочарование.

– Я знаю. Все знают.

Его слова задевают меня. Я даже не осознавала, как очевидно это было.

– Мы можем стать сначала друзьями.
– Предлагает он.
– Узнать друг друга. Разве следующий год не рассчитан для этого?

Что-то внутри меня скручивается от боли. Поэтому Отец выбрал Уилльема. Он понимающий. Терпеливый. Два качества, которые должен иметь мужчина, который собирается провести всю свою жизнь со мной.

– Угу.

Он нервно ерзает на стуле.

– Можешь показать мне?

– Показать что?

– Лес.

– Нет.

– Признаюсь, мне любопытно. Мне никогда не позволяли подходить к лесу. Но с тобой... будет безопасно, мне кажется.

– Ни в коем случае. Есть причина, по которой Лес в запрете. Это опасно. Даже для меня. Было бы безответственно вести туда без подготовки.

– Только у кромки леса? Мы просто взглянем.

– У меня нет ничего с собой, чтобы в случае чего защитить нас. Мое оружие дома.

– Мы не попадем в переделку на краю леса. И твоя семья здесь.
– Говорит он, кивая в сторону вечеринки.

– Тебе нечего доказывать, Уилльем. У нас целая жизнь впереди...

Он выпрямляется.

– Не для тебя. Для меня, наверняка. Если у меня смелости сделать шаг в Лес, то и смысла жениться на дочери Братства нет.

Я вздыхаю.

– Будет невежливо покидать вечеринку в нашу честь.

– Они никогда не узнаю, что мы отлучались.

Чем больше мы обсуждали, тем больше настаивал он, и тем сильнее я хотела пойти. Все равно я не хочу праздновать свою помолвку, а лес успокаивает меня. Это единственное место, где я чувствую себя свободной.

– У кромки говоришь?
– переспрашиваю я.

Он кивает, и его глаза начинают сверкать от волнения.

– На секундочку. И после, мы не вернемся туда, пока ты не натренируешься достаточно для этого.
– Он кивает.
– Мы не можем там долго пробыть. Отец заметит.

– Договорились.

Сжимаю платье в кулаках, и мы направляемся к краю сосен. В лесу тихо и темно. Белые облачки пара вырываются изо рта Уилльема. Мы ушли не далеко. А он уже боится.

– Уверен?

Он сомневается, затем кивает.