этой девушки из хорошей семьи, выросшей в столице, все это хуже преисподней.

6

– Однако я не сомневаюсь, что она направляла его так, что он погряз в этом аду…

– Если родился в богатстве – боишься стать бедным.

– Мой брат никогда не называл ее имени?

– Никогда… Он был истинным джентльменом.

– Как это понимать?..

– Это бестактно, но я узнала, что прежде она очень сильно любила его…

– Вы хотите сказать, что она была его любовницей?

– Думаю, что так… все эти дела столь щекотливы; конечно, у меня нет полной уверенности Ваш

брат хранил это в секрете, даже когда напился почти до потери чувств, ведь это что-то значит, не так

ли?

– Ваше предположение весьма меткое… И это было последним, чего не хватало даме с фотогра-

фии – быть, кроме всего ветреной, легкомысленной женщиной… Будь она проклята!!!

– Сеньор Сан Тельмо…

– Простите меня… я настолько возбужден, что не отвечаю за свои слова. Однако, уверяю Вас, что…

– Ой, взгляните!... Это Реверендо…

Пастор действительно входил в дверь, как всегда, важно и сдержанно.

– Не тревожьтесь, сеньора Ботель. Я разыскал сеньора Сан Тельмо на случай, если он хотел пе-

реночевать в моем доме и оказать честь, составив мне компанию за ужином.

– Вы очень любезны, но…

– Надеюсь, что Вы не откажете мне в этом. Спустимся вместе через минуту. .

– Реверендо… Не думайте, что я пришла сюда из любопытства… Я…

– Ботель уже покинул таверну и не очень-то замедлит с приходом. Ему не понравится, если Вы

не встретите его.

– Он уже ушел?.. В таком случае с Вашего позволения… Я совершенно спокойно оставляю Вас

в хорошей компании, сеньор Сан Тельмо… Если я могу быть Вам чем-то полезной…

– Доброй ночи…

Она ушла, почти убежала, в то время, как сочувственная улыбка появляется на губах Реверен-

до.

– Надеюсь, что Вас не слишком встревожил визит сеньоры Ботель… Она – хорошая женщина,

которую Ботель безбожно тиранит. Иной раз она говорит больше, чем должна была бы, но…

– Сейчас она рассказала обо всем меньше, чем я хотел бы услышать… Ее и Ваши слова лишь

дали мне прискорбнейшую уверенность в том, что никому не известно имя этой скверной женщины, которая разрушила жизнь моего брата…

– И Вам не кажется, что это к лучшему? Что Вы выигрываете, питая злобу, которая Вас огорча-

ет?

– К несчастью, злость живет и разгорается, хотя я и не желаю этого.

– Для Вас будет лучше передать права на залежь какому-нибудь банку и покончить со всем

этим. Это будет совсем нетрудно, жила – богатейшая; в ней имеется золото и на продажу, и на подар-

ки.

– Меня не интересует золотая жила. Этим деньгам я нашел одно достойное применение – Месть.

– Ради Бога!.. Это Ваше безумие… Против кого направлена ваша месть? Против женщины, чье

имя никому не известно?

– Быть может, есть возможность выяснить, кто она. Она была молода, красива, принадлежала к

высшему обществу Рио-де-Жанейро. Непременно к обществу, которое часто посещает дом миллионе-

ра Кастело Бранко. На протяжении двух лет это был мир моего брата… Жизнь казалась счастливой.

Подарив это ложное счастье, она приблизила его к величию, чтобы затем утопить в этом аду.

– Прошу Вас, успокойтесь. Меня пугает Ваше возбуждение… Это безумие – думать о мести…

Вы разрушите свою собственную жизнь, не считаясь с тем, что ничего нельзя исправить в том, что

случилось с Рикардо.

– И Вы думаете, что моя жизнь не разрушена?.. Полагаете, что можно спокойно жить, после

7

всего этого? Что можно пользоваться этими деньгами?.. Нет, Реверендо Джонсон… Вы другой поро-

ды, у Вас другая кровь… Вы посвятили себя Богу и не понимаете, что творится в моей душе… Но я

знаю, что в моей жизни уже нет ничего, кроме одной цели – получить сполна долг, покарать эту

подлость…

– Но каким образом Вам можно помочь?

– Этого я не знаю.

– Ваше стремление абсурдно. Пусть будет так, как Вы говорите – у меня другая кровь, я из дру

гой породы, но я – мужчина и я молод. Меня возмутило все это. Я, также как и Вы, думаю, что пре-

ступление этой женщины должно быть наказано, но я предоставляю Богу позаботиться о возмездии и

наказании… Когда-нибудь Высший суд ее настигнет, когда-нибудь она пожалеет обо всех слезах, что

заставила пролиться, когда-нибудь она будет страдать также, как страдал Рикардо…