Вторым попал в беду Эмир. А Паша долго ходил голодный и злой по вольеру, слушая, как негодующе вопят в тесных ящиках его братья.

– Паша хитёр, не пойдёт на приманку! — говорил директор. — Забирайте Султана и Эмира и можете ехать, а Пашу вам не заполучить!

– Ничего, будем терпеливы.

Только на шестой день, видя, что вокруг никого нет, отощавший от голода Паша, озираясь, подкрался к ловушке и с жадностью накинулся на еду. Служащий перерезал верёвку, дверца захлопнулась, едва не прищемив львиный хвост.

Клетки установили в товарном вагоне. Дорога была долгой, львов надо было доставить в хорошем состоянии. Корм подсовывали под решётку. Львы к нему не притрагивались, только пили воду. Дрессировщица нервничала.

Вот наконец и Сочи. «Льволовки» поставили в вольере. Люди поспешно натянули канаты и подняли вверх дверцы. Выходить в вольер львы не пожелали.

– Да, этих из клетки не вытряхнешь, как Самура когда-то, — сказала дрессировщица.

– Правда твоя, Арина Миколавна! Что сделать прикажешь? — спросил Павел Игнатов.

– Поразбросать побольше мяса по вольеру и ждать. Терпеливо ждать.

Первым из деревянной тюрьмы вышел Эмир, пятясь задом, обернулся прыжком и набросился на мясо. На второй день вылез Султан. А злой Паша просидел в своём пенале ещё сутки.

– Вот это махины так махины! — ахал Павел Игнатов. — Господи твоя воля! Злые! Как крокодилы страшные! Не зайти, не подойти! Чисто лешие облохматились. Как дрессировать-то их, змеев этаких, будешь, а, Миколавна? С чего начинать-то? Драконы осьмиглавые, одно слово! Вот-вот с ихних ноздрищей огонь с дымом повалит! ..

– Их дрессировать нельзя, Павел! Видишь, стоит нам с тобой к решётке приблизиться — бесятся. Придётся мне теперь стать уже не дрессировщицей, а укротительницей.

– А что, разве есть разница?

– Разница существенная! Сразу трёх укрощать нельзя. Дам почувствовать свою силу поодиночке каждому. Потому что если втроём нападут, то — конец!

– Стало быть, война начнётся.

– Именно война! Не на жизнь, а на смерть! Соорудим большую клетку на троих, там их поселим, а выпускать в вольер будем поодиночке.

Бугримова не спешила с укрощением. Она приучала львов к себе, к своему виду, запаху, голосу. Подойдя к клетке, разговаривала с каждым, подсовывала под низ решётки кусочки мяса; львы яростно рычали в ответ, бросались на прутья клетки.

– Ничего, ничего, свыкнетесь! Обломаю вас, дикари! Конечно, о том, чтобы зайти в клетку, не могло быть и речи. Львы принимали куски мяса, предложенные укротительницей, и это уже можно было считать победой.

«И всё-таки я сделала ошибку, — думала Бугримова. — Нельзя брать хищников в таком возрасте! Если прикинуть на наш, человечий век, как профессор-ветеринар прикидывал, им сейчас лет по шестнадцать — восемнадцать, пожалуй. Характеры уже сложились. Дикие характеры. Но рассуждать теперь нечего. Взялась за гуж… Пора приступать… Опасно?.. В моём деле всё опасно…»

Перед решёткой вольера встали помощники с вилами и палками. С дубинкой и стулом в руках встала перед дверцей в вольер Бугримова.

– Выпускай Эмира, Павел! Начнём с него!

Грозно рыча, Эмир выскочил из клетки, заметался за решёткой. Бугримова открыла дверцу и вошла в вольер.

К огромному удивлению дрессировщицы, Эмир попятился. Паша и Султан, неистово рыча, наблюдали эту сцену. Казалось, они подзуживали Эмира: «Не сдавайся! Не трусь! Цапни её хорошенько!»

Однако Эмир не слушал братьев. Прижимаясь к их клетке, он испуганно косился на дубинку Бугримовой.

– Палочку с мясом! — крикнула дрессировщица.

Ей подали приманку, она протянула её Эмиру. Эмир попятился. Сорвав мясо с палочки, она бросила его к ногам льва. Эмир его съел.

– Отлично!

Она бросила ещё кусок.

Эмир подобрал и второй. Потом третий.

– Молодец, Эмир, молодец!

Султан и Паша исходили рёвом от возмущения и стыда за брата.

– Слушай меня, Эмирушка, не проиграешь, — рассмеялась Бугримова, ободрённая первой победой, бросая перед Эмиром следующий кусок мяса.

Постояв ещё немного у дверцы, она прошлась по вольеру, а затем вышла из него.

– Хватит на сегодня!

С Пашой дело обстояло совершенно иначе. Стоило только Бугримовой чуть приоткрыть дверцу вольера, как разъярённый лев бросался на неё.

– Что делать, Арина Миколавна?

– Буду воевать. Дай-ка вилы! И вы свои выставляйте по моей команде. Пусть напорется разок-другой. Поймёт!

Паша отскочил от дверцы. С вилами и со стулом в руках Бугримова вошла в вольер.

Паша ударил по стулу лапой, раздробив его; получил лёгкий укол вилами, отскочил.