Шрифт:
– Чудес не бывает!
– Дайте мне неделю!
Семь дней Бугримова готовила львов к предстоящему выступлению. С каждым львом репетировала в отдельности. Ценой неимоверного труда и настойчивой борьбы удалось заставить львов выполнять так хорошо известные им трюки.
Только Аракс не слушался команд, постоянно огрызался, вновь пытался напасть на Бугримову.
– Аракса надо расстрелять. Не рискуй жизнью. Он невменяем! Ира, я боюсь за тебя!
– Нет.
Ирине Николаевне не хотелось верить, что власть над Араксом утеряна навсегда. Бугримова вспоминала и вспоминала, как совсем ещё недавно ласковый, смирный и покорный, весёлый и добродушный львёнок гулял рядом с ней на поводке по улицам, будто большой пёс, как она брала его к себе в гости и малыш свободно бегал по квартире, забирался на диван, играл в коридоре деревянными шарами, грыз старую обувь. Дрессировщица терялась в догадках, не понимая, что произошло с Араксом. При мысли о разлуке с ним плакала.
Прошла неделя. Днём, на общей сводной репетиции, львы были неспокойны, нервничали, но драку удалось предотвратить.
– Ира, смотри, они на срыве! — предупредил помощник.
– Чувствую. Но кажется, это кризис. Ты заметил, что Аракс даже не попытался на меня броситься?
– Не обольщайся, Ира. Они на срыве.
Представление началось как обычно. Львов из стационарных клеток перегнали в домики на колёсах: Дика с Радамесом в первый, Цезаря во второй, Аракса с Самуром в третий, подвезли через цирковой двор к тоннелю, выпустили в «централку». Они расселись по тумбам.
По клокочущему негромкому рычанию, по горящим ненавистью и мщением глазам Аракса, по его коварным кошачьим движениям Ирина Николаевна поняла, что дело плохо.
И не ошиблась: Аракс сперва начал задирать Дика, а затем неожиданно бросился на неё, разорвал рукав, оцарапал руку. В зале заволновались. Как и в прошлый раз, зрителей успокоил окриком маститый шпрехшталмейстер.
Аракс прокатился на шаре, соскочил с него и тут же снова налетел на Дика. Опять поднялась общая свалка, и по манежу из стороны в сторону заметался львиный клубок.
– Открывайте тоннель!— приказала Ирина Николаевна.— Всех, всех, кроме Самура, убрать! Пойдёт жокейский трюк! Выводите лошадь!
Цезаря перегнали в дальний домик на колёсах, закрыли дверцу и откатили через двор к вольерам.
Радамес и Дик мигом очутились в своём домике.
Униформисты и опомниться не успели, как туда же третьим ворвался Аракс. Дверца захлопнулась. И тут, в тесном и шатком домике, завязалась страшная драка. Натиск на железную решётку был таким сильным, что прутья прогнулись, заскрежетали, застонали. Казалось, ещё секунда, и все прутья эти, не выдержав напора и толчков, разлетятся во все стороны, как зубья от расчёски.
– Скорей! Толкайте к вольерам! — скомандовал старший униформист.
– А может, сперва Аракса отсадить?
– Не успеем! Скорей! Скорей! Клетку быстро покатили через двор.
А в это время на манеже Самур катался на лошади. Вскоре к помощнику дрессировщицы подбежал насмерть перепуганный мальчик — Стуар Бирюков, шепнул тихо, обливаясь потом:
– Дядя Костя! Львы вышли на волю!
– Как?! — Его бросило в жар.
– Сорвали дверь с петель!
– Где они?
– Во дворе.
– За мной! Хватай вилы! — скомандовал Пармакян молодому униформисту.
«Им же ничего не стоит перемахнуть через низенький забор и выйти на улицу!» — подумал он, заряжая на бегу револьвер.
За кулисами толпились перепуганные артисты, крепко держали ворота.
– Пропустите! Пропустите! Скорей! Скорей!..
С трудом растолкав людей, помощник дрессировщицы и униформист выскочили во двор. Стояла тёмная осенняя ночь.
Бугримова ни о чём не догадывалась. Самур послушно выполнял команды.
Двор был пуст. Все попрятались кто куда. Дик и Аракс, вцепившись друг в друга, катались по земле, громко рыча и воя. В своей клетке бесновался Цезарь, рвавшийся в бой. А трус Радамес так и остался в домике, дрожа от страха.
– За мной! — скомандовал униформисту Пармакян, направляясь к драчунам.
Он ударил Дика трезубцем в бок. Лев взвыл от боли, резко повернулся, замахнулся лапой, но на его спину прыгнул Аракс, соскользнул вниз, схватил Дика за задние лапы.
Счастье, что дрались заклятые враги. Будь на месте Дика Самур, свершилось бы самое страшное. А так Аракс мешал Дику напасть на помощника, Дик — Араксу.
Львы откатились к низенькому заборчику. Улица пока была пустынна, но через две-три минуты, после конца представления, на неё должна была хлынуть из цирка огромная толпа курортников.
«Пока не поздно, надо стрелять!»
Пармакян направился ко львам, молодой униформист остался у клетки со сломанной дверцей, охраняя вилами Радамеса. Ведь Радамес мог поспешить на помощь Дику.
Аракс заметил смельчака и с рёвом повернулся в его сторону. Раздался выстрел. Из револьверного дула вырвалось пламя.