– Заслуженная артистка Российской Федерации Ирина Бугримова!

Окинув торжественным взглядом зал, он столь же важно и невозмутимо уступил своё место дрессировщице.

Лёгкая, подтянутая, она вошла в клетку стремительно, уверенным шагом, с развевающимся за спиной красным шёлковым плащом. Затянутая в трико, в строгом классическом балетном колете и высоких лаковых сапогах, с непокрытыми чёрными волосами, она долго отвечала поклонами на бурные, несмолкающие аплодисменты.

В воздухе щёлкнул бич. И тут же, как и было услов-лено, грянул оркестр, помощники и ассистенты подняли перегородки между домиками на колёсах, и львы по тоннелю пробежали в манеж.

Как всегда первым, под звуки фанфарного марша, появился Цезарь. Он исполнил трюк «портрет»: постоял немного в большом кольце-подкове в величественном молчании, щурясь от ярких, слепящих прожекторов, «подал себя» с царственным великолепием, поднял лапу, замер, затем подбежал к своей тумбе и ловко прыгнул на нее.

На манеже появились Самур и Аракс. Вместо того чтобы сразу занять свои места, оба закрутились на полу, заметались между тумбами и решёткой.

– Аракс, Самур, по местам! — крикнула Ирина Николаевна, щёлкая бичом.

Самур струсил, метнулся к своей тумбе, вскочил на неё, а Аракс повернулся в сторону дрессировщицы. Не желая подчиняться, он залёг, готовясь к прыжку: оскалил пасть, прижал уши, стал бить хвостом, как маятником, туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда.

– Аракс, на место!

Он зарычал, но не раскатисто и громко, как обычно, а несильным, клокочущим, злобным рыком, исходящим откуда-то снизу, из глубины нутра.

«Самый опасный рык… Теперь жди неприятностей…» Бугримова «тушировала» Аракса: легонько ударила кончиком хлыста.

– А ну на тумбу!

Аракс подпрыгнул в злобе, завертелся на месте, но подчинился: нехотя повернулся и не спеша впрыгнул на тумбу, продолжая угрожающе реветь.

Заревел и Цезарь, но возмущённо, гневно, раскатисто.

Отозвался коротким, нервным рыком Самур.

Крадучись, озираясь, наверняка почуяв что-то недоброе, появились в клетке Радамес и Дик.

Бросая насторожённые взгляды то на Цезаря, то на Аракса с Самуром, братья уселись на своих тумбах и тоже зло зарычали.

Так все львы долго рычали, каждый по-своему, задирая вверх морды. И было жутко от этого рыка.

Настроение дрессировщицы испортилось вконец. И зрители, несомненно, почувствовали какую-то особенную злобность и враждебность львов.

В артистическом и боковых проходах появились встревоженные артисты — участники программы.

– Будь наготове! — сказал пожарному артист Константин Бирюков.

– На бум — алле! — скомандовала дрессировщица. Вся пятёрка львов прошлась гуськом по длинному брусу.

– Браво! По местам! Аракс, на шар — алле!

Лев спрыгнул с тумбы, но пошёл не к шару, а всё с тем же клокочущим, негромким клохтаньем начал решительно наступать на дрессировщицу.

– Аракс, на шар! — повторила она команду.

Лев замахнулся могучей лапой. Дрессировщица снова «тушировала» его.

– Аракс, алле!

Аракс взревел и прыгнул. Бугримова увернулась. Мгновенно повернувшись ко льву, она «тушировала» его в третий раз.

Аракс отскочил.

Припав к полу, он готовился к очередной атаке. Его хвост снова выпрямился палкой и захлестал по земле всё чаще и чаще.

– Внимание! — тихо сказал пожарному Бирюков.

– Трезубец! — крикнула помощнику Бугримова. Помощник передал ей сквозь прутья клетки железный трезубец, который она резко поднесла к самому кончику носа льва.

Аракс отскочил, злобно взревев.

– На шар, алле!

Аракс подчинился. Недовольно рыча, он прокатился на шаре по жёлобу.

– На место — алле!

Аракс вернулся на свою тумбу, задыхаясь от бешенства. Ярость его усилилась, он всё время волновался и грозно рычал.

– Цезарь, алле!

Великан спрыгнул с тумбы и приготовился к прыжку сквозь кольцо, но в этот миг разъярённый Аракс внезапно прыгнул ему на спину и вцепился в загривок.

Цезарь сбросил Аракса со спины и стал отбиваться. Но Аракс не струсил. С нарастающей злобой и остервенением набрасывался он на Цезаря. Воя от боли, Цезарь изловчился, ударил Аракса лапищей по спине, навалился на него, в бешенстве кусая куда попало.

Львы покатились по манежу. Они обливались кровью. И вот тут на помощь Араксу бросился Самур.

– По местам! По местам! — кричала Бугримова, разгоняя их бичом и трезубцем.

Ей удалось на миг прекратить свалку, но с мест сорвались Радамес и Дик и вступили в общую драку.

– Даю воду! — крикнул Константин Бирюков.

– Нет! — закричала дрессировщица. — Нет!

Воду нельзя было давать ни в коем случае. В клетке был постелен деревянный пол, расписанный масляной краской. От воды он тут же стал бы скользким и стеснил бы действия дрессировщицы. А ей было необходимо прекратить драку во что бы то ни стало. У хищников незыблемый, страшный обычай: передравшись, они объединяются и всем скопом набрасываются на человека. Всю свою ярость они вымещают на нём…