– Да, припоминаю… – пробормотал дед. – Двести кило веса, кулаком могут разбить скалу. Мда-с…

В кухне воцарилась тишина, слышно было, как в ванной щелкает зубами мыльница.

– А что, если принести ей объяснительную записку? – предложила вдруг Дрина. – Эмма Бертилова очень любит всякие письма получать, это я точно знаю. А уж записка от самого ванхельсинга, барона фон Арева ее точно впечатлит.

Вандера Францевича слегка передернуло, но он сходил за листом бумаги и ручкой, сел за кухонный стол и аккуратным, почти каллиграфическим почерком написал:

Уважаемая фрау Бертилова!

С благодарностью сообщаю Вам, что Ваш сын, Егор Бертилов, нарушил свое обещание не отводить глаза ввиду вынужденных причин.

Все последствия я лично беру под свою ответственность.

С уважением,

барон ван дер фон Арев

Дед, размашисто подписавшись, протянул бумагу троллю, и тот, поблагодарив, аккуратно сложил записку и спрятал в карман джинсов.

– Никогда в жизни не представил бы себе такого… – задумчиво констатировал дед. – Что буду писать объяснительную записку юному троллю для его матери. Мой давний приятель, Фридрих третий, курфюрст Саксонии, хохотал бы сейчас над этим, как над анекдотом столетия. Ну, если бы не умер в 1525 году, конечно…

– Ух ты, – восхитился Марик. – Ведь вы знакомы почти со всеми титулованными особами средневековой Европы.

– Почти со всеми средневековыми королями, – гордо сказал дед. – И почти при всех битвах присутствовал лично. Я знаю все древнескандинавские языки, язык древних троллей, Эдду в подлиннике, но с моими документами, в которых указана моя дата рождения, меня не берут ни на одну работу.

– На что же вы живете? – воскликнула Дрина и тут же смутилась, поняв, что задала бестактный вопрос. Вандер Францевич тут же умолк, и лицо его потемнело.

«Дед ни за что не признается, что своим фамильным клинком вырезал фигурки гоблинов на продажу, – подумала Молли. – И лучше никогда и никому не рассказывать об этом».

– Наш международный университет нелюдей, в котором мы учимся, ищет нового преподавателя истории, – сказал вдруг Егор. – Вы бы идеально подошли, с вашими знаниями и опытом…

– А ведь правда! Вы могли бы преподавать у нас в МУНе! – горячо поддержал эту идею Марик. – У нас в конце прошлого года уволилась училка по истории, и теперь мы остались без учителя.

– В МУНе… – Дед задумался. – Боюсь, что это невозможно. Я не могу оставить свою внучку, Молли, здесь одну.

– А вы возьмите ее с собой, ее примут в МУН! – воскликнула Дрина. – Она там будет не единственным человеком среди нелюдей, в МУНе учатся несколько человек. На первый курс МУНа принимают с тринадцати лет.

– Ну, возможно… – пожал плечами Вандер Францевич. – Но вы забыли, какое у меня прошлое. Я изгонял нелюдей подальше от мест, где селились люди. Хотя, конечно, это было несколько сотен лет назад, и сейчас другое время. И что же теперь – я буду вас учить?

– А почему бы и нет? – возразил Марик. – Теперь другие времена, вы сами сказали – прошло столько лет! Разве народы и страны, заканчивая войны, продолжают ненавидеть друг друга вечно? Лет через двадцать воюющие когда-то страны уже обмениваются туристами, а после войны нелюдей и ванхельсингов прошло целых сто лет. Я завтра же отправлю водяного с письмом ректору МУНа, что нашел преподавателя и новую первокурсницу!

– Преподавать в МУНе, – задумчиво повторил дед. – Древний воин, борец с нелюдями, дожив до двадцать первого века, устроится работать преподавателем истории в их нелюдской университет… Забавно…

Пока Марик с Вандером Францевичем беседовали, Дрина тем временем занялась усмирением почтовых водяных. Она вышла в коридор, где плескались в луже воды несколько полупрозрачных существ.

– Сообщение для Вандера Фонарева принято, – потрогав лужу воды пальцем, сказала она. – С путаницей в именах мы разобрались, вы можете уйти.

Водяные притихли, а затем, смачно шлепаясь в кухонную раковину, ванную и унитаз, пробулькали извинения и исчезли в сливных трубах.

Как ни странно, но после этого пол в квартире моментально высох, будто они прихватили с собой всю разлитую воду до последней капли.

– Не хочешь ли проводить до дома ненавистную тебе нечисть? – вдруг подскочила к Ксандру Дрина, с вызовом вскинув голову.

Девушка-кикимора казалась совсем миниатюрной по сравнению с высоким и статным Ксандром, у которого была косая сажень в плечах. Тем не менее, юный атлет явно растерялся.