– Санэпидемстанция уже здесь, – раздался голос за спиной Молли, и та, а вслед за ней и милиционеры, уставились на молоденького, очень серьезного очкастого врача в белом халате.

У него были черты Егора Бертилова, но голос был совершенно не юношеский, а почти мужской серьезный баритон.

– Э-э-э-э… – строго подняла брови милиционерша. – Кто вы такой?

– Я главный санитарный врач этого двора, Троллев Егор Эммович, – серьезно произнес очкастый юноша, кинув предостерегающий взгляд на кухню, с которой раздалось сдавленное хихиканье.

– М-м-м-м… – с сомнением смерив взглядом Егора, промычала женщина в форме. – А позвольте взглянуть на ваши документы, молодой человек.

– Да, конечно.

Очкарик наклонился, схватил с лавки в прихожей старую газету и помахал ею перед носом у милиционерши.

– Вот, прошу взглянуть, – забубнил скучным баритоном очкарик. – Документы на проверку дома, санитарное заключение, распоряжение министра…

«Егор с ума сошел, – со страхом подумала Молли. – Нас всех сейчас точно заберут в милицию. Разве можно показывать кусок старой газеты и называть это документами?»

Но женщина в форме и милиционеры, разглядывая то, что показывал им тролль, почему-то на полном серьезе перешептывались, переглядывались и кидали на Егора взгляды, полные уважения и страха.

– Как показала проверка квартиры, – продолжал нести полную околесицу Егор, – она является образцовой. Постановлением министерства по уборке квартир ей присвоено… звание лучшей квартиры района. Я это, как главный санитар страны и маршал гигиенических войск, ответственно заявляю.

Молли заметила, что очки тролля засверкали золотыми ободками, а на его белом халате вдруг откуда-то взялись погоны с шестью звездочками.

Милиционеры, приложив руки к козырькам, встали по стойке смирно.

Женщина в форме, сведя глаза к носу, растерянно спросила:

– Но Фонаревы, что делать с ними? Есть постановление о выселении их из квартиры…

– Фонаревых не трогать, – отрезал Егор. – В эту квартиру больше не ходить. И если вам еще нужны звездочки в погонах, забудьте фамилию «Фонаревы». Все понятно?

– Да, п-п-понятно, товарищ маршал… – запинаясь и побледнев, как полотно, пробормотала женщина-милиционер.

– Да вы что, с ума посходили все? – заорал вдруг папа Анжелы. – Я не верю ни единому его слову. Какой маршал, это же проходимец, посмотрите на него!

Молли похолодела, но тролль быстро подошел ко Льву Михайловичу и вдруг сказал, приподняв очки и впившись в него зелеными внимательными глазами:

– А это чей, собственно, кот? Где ветеринары?

– Ч-ч-ч-ч-что… т-т-такое… да к-к-кто он тако… – Папа Анжелы налился кровью, но вдруг напрягся и… яростно мяукнул.

– Ну вот, я же сказал, что тут беспризорный кот! – воскликнул Егор, стараясь не замечать, что на кухне уже кто-то свалился со стула. – Антисанитария, безобразие! Убрать кота немедленно!

Он приподнял папу Анжелы за шкирку, как нашкодившего котенка, и потряс.

– Что вы стоите, как столбы! – прикрикнул он на милиционеров. – Живо! Немедленно отправьте это бедное животное к ветеринару и сделайте ему укол от бешенства!

Милиционеры, схватив яростно сопротивляющегося и шипящего Льва Михайловича, потащили его вниз по лестнице.

– А у вас что? – подскочил Егор к оторопевшей Нине Гавриловне. – Какие у вас жалобы на эту квартиру?

– Ав… ва… ква… – показывая трясущимся пальцем на герань, пролепетала соседка.

– Я понял, подохла канарейка, сейчас исправим… – Егор плюнул в горшок, и поникший стебелек вдруг воспрянул, приподнявшись как пружина, и покрылся листиками ярко-желтого цвета.

– Все, граждане? – Егор явно разошелся не на шутку – стоило Молли моргнуть, как на нем уже была форма фельдмаршала, с бриллиантовой звездой на лацкане, а на голове – императорская корона, усыпанная сверкающими бриллиантами и изумрудами.

– Я спрашиваю, есть еще вопросы к моему императорскому величеству? Кто посмел, я спрашиваю?! Всех лишу званий и погон! Я вам всем устрою!!! Все получат по шапке!!! – громовым голосом орал тролль, увеличиваясь в размерах, и вот уже его макушка стукнулась об потолок. – Ох, остановите меня кто-нибудь… Идите отсюда, во-о-о-он!

Милиционерша, со съехавшими набок очками и сведенными в кучку глазами, вдруг неожиданно хихикнула и поскакала, обмахиваясь пачкой заявлений, как веером, прочь из квартиры.