Выражение ее глаз теперь было другое – в них появилась злорадная злоба, а ее нос стал острее и загнулся в сторону. Уши тоже заострились, а на подбородке появилась огромная бородавка. Лицо, которое и так было бледным в последние дни, теперь приобрело совсем серый мертвенный цвет.

Заметив, что Молли, не отрывая глаз, смотрит на нее, Нина Гавриловна отложила вязание в сторону, и по ее лицу расползалась страшная, нечеловеческая гримаса… Нет, теперь это была уже не пожилая полная женщина в годах, а какое-то мерзкое существо, совсем не похожее на человека.

– Ты ведь думала, старая курица зевает, потому что ее клонит в сон? Как бы не так… – Нина Гавриловна издала что-то похожее на клокочущий смех… – Это был безмолвный язык, глупая! Его невозможно услышать, но он действует на людей, и они подчиняются. Я приказала, и твой дед уехал в Пестроглазово без тебя. А всем остальным соседям я приказала отправиться по квартирам и лечь спать. Так что теперь здесь только ты и я…

Молли сделала шаг назад, понимая, что бежать ей некуда, – соседка сидела в кресле, как раз рядом с дверью. Молли даже зажмурила на секунду глаза и открыла их снова, думая, что все, что происходит сейчас с Ниной Гавриловной, – только кошмарное наваждение, и сейчас та снова заговорит про лекарства, давление и погоду, приняв прежний, привычный вид. Но этого не произошло.

– Нина Гавриловна, вы с ума сошли? Что с вами?

– Нет, деточка, я не Нина Гавриловна… – зашипела соседка, и ее лицо расползлось в мерзкой ухмылке, обнажив ряды гнилых желтых зубов. Кожа, словно перчатки, сползла с того, что еще минуту назад было ее руками. По полу, позванивая, покатились спицы.

– Я напала на Нину Гавриловну в тот день, когда она спускалась к почтовым ящикам, приняла ее облик, и ту старую глупую соседку уже никто не найдет… На мне теперь перчатки из ее кожи… А вы с дедом ничего не заметили…

– К-кто вы? – чувствуя, как мурашки побежали по спине, шепотом спросила Молли.

– Кто я? – прошипело чудовище. – Когда-то меня все уважали… Я учила, и меня слушали. Я учила истории и безмолвному языку юных нелюдей…

То, что минуту назад было милой старушкой Ниной Гавриловной, покрылось шевелящимися буграми, которые на глазах обрастали бурой шерстью…

Черты «лица» становились все уродливее, бородавки то и дело отрастали и принимались шевелиться. Чудовище качнулось и перетекло из кресла на пол. Бугристые шевелящиеся комки приобрели самостоятельность, и Молли поняла, что это отвратительные и злобные крысы.

– Вы учили? – не веря своим ушам, переспросила Молли. – Вы – учительница?!

Она прижалась к окну, за которым было уже совсем темно. Ей показалось, как что-то постучалось в окно, но она не в силах была отвести глаза от стоявшего у дверей чудовища.

– Ну, наконец-то догадалась… – прохрипело оно. – Да, я была учительницей в МУНе… Пока не раскопала древнюю легенду о демоне, но мне никто не поверил, никто! Я поплатилась за это, я потеряла работу и уважение! Я потеряла все, все – из-за тебя!

Крысиный монстр то ли всхлипнул, то ли вздохнул.

– Но я не смирилась… Я нашла дом, где вы поселились с дедом, и начала следить за вами, с начала этого лета. Сначала мне пришлось бродить по двору, и многие люди пугались меня, принимая за призрака. А я ждала удобного случая, чтобы расправиться с тобой… Это я на безмолвном языке шепнула Анжеле, чтобы она выпустила поводок, и собака кинулась на тебя! Но этот негодяй, мальчишка-вампир успел вмешаться и спас тебя. Но потом я догадалась, как мне подобраться поближе к вашей семейке! Что может быть лучше облика соседки, которая везде сует свой нос?

Чудовище хрипло расхохоталось.

– Что вам нужно от меня?! – крикнула Молли. – Что я сделала?!

В это мгновение гром снова грохнул, и сумрак, который заполнял комнату, осветила вспышка молнии. Налетевший ветер с грохотом хлопнул оконной рамой, и Молли в отчаянии увидела, что даже паук, который привычно сидел за окном, испугался грозы, и его паутина, которую сейчас почти сорвало ветром, была пуста.

Загораживая дверь, в полумраке комнаты перед Молли качалась шевелящаяся фигура, сквозь которую можно было разглядеть обои на стене и коридор. Глаза его горели желтым мерцающим огнем, как две свечи внутри огромной тыквы, вроде тех, что продают на хеллоуин.

Чудовище протянуло вперед узловатую руку и попыталось схватить Молли за шею, как вдруг что-то упало ему на руку с потолка. Страшная тварь взревела, пытаясь что-то отбросить. Это оказалось черным пауком, который вцепился мохнатыми лапами в рукав халата.

– Паук! – зашлось омерзительным визгом чудовище, пытаясь стряхнуть насекомое на пол. – Ненавижу этих тварей! Уберите его, уберите!

Оно начало визжать вертеться на месте, рассыпаясь и разваливаясь на куски. Но стряхнуть паука ему не удавалось, и Молли, вдруг осознав, что выход из комнаты свободен, кинулась бежать.