Во время марша адъютант полка подъехал к Ларионову.

– Андрей Васильевич, а ты подумал, что мы скажем, когда въедем в Севастополь?

– Правду и скажем.

– Так и будем всем, кто спросит, правду говорить? Объяснять, оружие и документы в доказательство показывать? В таком случае, до Нахимова будем добираться не меньше месяца.

– Я месяц добираться не буду, я через час буду у Нахимова. За меня все форма скажет.

Сергей Аполлонович, окинул взглядом ладную, крепко сбитую фигуру командира полка в полевой, перетянутой ремнями, форме. Усмехнулся своим мыслям и продолжил.

– Нисколько не сомневаюсь в твоей решительности, и того фактора, что одежда наша весьма отличается от общепринятой здесь. Ну, подумай сам, вот сейчас, через пару часов мы войдем в Севастополь, какое впечатление это произведет? Наши винтовки, орудия, да и форма, наконец?
– полковой адъютант лукаво улыбнулся.

– А ты что предлагаешь, Сергей Аполлонович?
– подозрительно вглядываясь в лицо Гребнева, спросил полковник.

– Я предлагаю, остановиться, перед входом в город на бахчисарайской дороге. Нам с тобой взять казаков в качестве конвоя и найти Нахимова. Объясниться с ним, с ним одним, а потом уже входить в город полку.

– Только что, Сергей, ты говорил о том, что мы будем добиваться встречи с Павлом Степановичем месяц. Неувязочка-с.

– Я и об этом подумал. Чтобы ты без меня делал?

Капитан открыл полевую сумку, достал конверт из плотной коричневой бумаги с пятью сургучными печатями и подал его Ларионову. Перевернув конверт лицевой стороной, полковник прочитал 'Его Высокопревосходительству П.С. Нахимову в собственные руки. Срочно. Секретно'.

– Какая-то 'Филькина грамота'. Что это?

– Это наш билет на встречу с адмиралом. Что, по-твоему, сделает любой офицер, прочитав тоже, что и ты?

– Покажет дорогу для скорейшей встречи с Нахимовым.

– Правильно! Будет он обращать внимание на форму и прочее?

– Может и обратит, но будет отвлечен самим фактом наличия срочного пакета. Кстати, а где ты его взял?

– Склеил, накапал сургуч и пятак на него наискось приложил, чтобы орел нечетко пропечатался.

Ларионов повернул конверт и внимательно рассмотрел печати. На одной обнаружил кусочек надписи отпечатавшейся наоборот.

– Умелец. А что внутри? Какое ты послание туда вложил?

– Ничего. Этим самым посланием и будем мы.

– Теперь понял. Ты мог бы сразу объяснить.

Конь Гребнева прянул в сторону от взлетевшей из под копыт птицы.

– Я хотел, чтобы ты сам до этого дошёл, - сказал, возвращая коня на место, капитан.

– Уговорил.

– Корнеев!

Хорунжий подскакал к Ларионову и, придержав в первый момент фуражку, по-уставному произнес:

– Я, господин полковник.

– Отбери десяток казаков, поедете с нами.

– Слушаюсь.

– А сейчас, командира первого батальона ко мне.

– Слушаюсь!

* * *

По мере движения вперед, гул канонады, превращался из мерного рокота уже в отдельно слышимые громовые удары. Среди рядов пехоты слышались разговоры солдат:

– Вот также в пятнадцатом под Горлицей ...

– А ты разве с пятнадцатого воюешь?

– Нешто вы ополченцы? Знамо дело ...

К командиру подъехал подполковник Ремезов.

– Господин полковник, ...

– Вот что, Юрий Николаевич, мы сейчас с полковым адъютантом и казаками поедем в город, а Вы через час устройте незапланированный привал, пусть люди передохнут, почистятся, приведут себя в порядок. Дайте команду фельдфебелям, пусть каждого проверят. Чтобы все выглядели как на параде. В город входить будете только после того как приедет казак с приказом. Входить будете бодро. Можно с песней.

– Слушаюсь, Андрей Васильевич.

Канонада, буквально висевшая в воздухе, делала атмосферу тревожной и, в тоже время возбуждающе действовала на людей. Казалось, что все чувствовали, вот ОНО, все ближе и ближе, и какая разница в каком году все это проявилось! Роты подтягивались, густая щетина штыков уплотнялась, разговоры постепенно стихали. Каждый думал о том, что его ждет. Тревожное ожидание!

* * *

Возглавляемые хорунжим, подъехали казаки конвоя. Полковник Ларионов снял фуражку и перекрестился.

– С Богом!

Маленький отряд устремился на звуки орудийных выстрелов. Через час ускоренной рыси с левой стороны появилась дорога, по которой на северо-восток двигался обоз. Сопровождавшие обоз мужики, самого простонародного вида, ломали шапки перед проезжавшими людьми в незнакомой, но явно военной форме.

– Куда идете? С чем обоз?
– приостановившись, спросил Ларионов.

В ответ послышались голоса возчиков, шедших рядом с повозками:

– Раненых барин ...

– В Бахчисарай и далее, Ваше Благородие, на Симперополь ...