– Если мы раздергаем бригаду по частям, проку не будет. В подавлении вражеских батарей, нам завтра, а может быть уже сегодня, помогут. Завтрашний штурм мы тоже с Божьей помощью и с помощью, ... м-м потомков отобьем-с. Остальное решим позже. Заодно, Андрей Васильевич даст пояснения по всем вопросам мироустройства и частным вопросам. На сегодняшний день, решим так-с. В Севастополь пришла на подмогу Отдельная Образцовая Сибирская стрелковая бригада, усиленная артиллерией. Обмундированная и вооруженная по-новому образцу. Скажем войска нового строя.

– Но Павел Степанович, ведь все и так, в конце концов, узнают правду! Ведь шила в мешке не утаишь!

– Пока это все, что нужно знать остальным-с. Далее посмотрим.

На фоне звуков канонады, к которым все привыкли, неожиданно с Северной стороны раздался пушечный залп.

– Идемте-с встречать, пришла бригада.
– С волнением в голосе сказал адмирал.

* * *

По дороге на Северную сторону к группе присоединилось несколько офицеров, чуть в отдалении виднелись и несколько раненых солдат. Уже на месте собралась большая толпа обывателей, солдат и матросов с укреплений Северной стороны. Раненые, которые могли передвигаться самостоятельно и те, кого сопровождали мужики из Дружины Курского ополчения. Формировался очередной транспорт на Симферополь.

Звуки музыки, перемежающиеся с походной песней, привлекали всеобщее внимание. Повсюду царило радостное возбуждение, помощь идет!

– Идут! Идут!
– неугомонные севастопольские мальчишки, всё знающие, везде поспевающие первыми бежали с радостным кличем.

Нахимов остановился недалеко от Михайловской батареи. Даже раненые, которые ожидали своей очереди на перевязки и операции, казалось, перестали стонать.

Песня, раздававшаяся с дороги, была незнакомая, пелась на незнакомый красивый мотив, но была специально сочинена для севастопольцев. Это было ясно сразу. В толпе жадно ловили слова.

Ревет и грохочет мортира вдали,

Снаряд оглушительно рвется,

И братья костями на землю легли,

И стон над полями несется...

Появилась первая рота. Солдаты шли в колонне по четыре, четко делая отмашку, штыки винтовок смотрели в небо.

Но молча живые пред смертью стоят

И знамя их поднято гордо;

Не дрогнет наш русский великий солдат

И натиск врага встретит твердо!

Четкие прямоугольники рот появлялись один за другими. Возглавляемые офицерами, певшими вместе с солдатами, они постепенно заполняли все пространство перед батареей.

Кровь льется потоком и рвутся тела,

На мелкие части снарядом,

Смерть косит и косит людей без числа -

Земля словно сделалась адом.

Незнакомая форма, непривычного вида оружие, но лица свои, такие родные, русские, и так много их. Отечество не оставит Севастополь в беде, Государь прислал помощь! Теперь-то мы врагам 'покажем, где зимуют раки'!

Но слышна команда солдатам "вперед!",

И двинулось стройно рядами

Русское войско в тяжелый поход,

И в бой беспощадный с врагами!

Солдаты одетые в странную форму все шли и шли, потом появились пушки, тоже непривычного вида. Немаленький обоз - значит, ядер и пороха привезли много! Многоголосое: 'Ура!', перекрыло даже звуки канонады артиллерии союзников. В толпе восторженно говорили о том, что помощь пришла вовремя, теперь есть, кому встретить супостата, явно собирающегося после бомбардировки идти на приступ. Замершие роты с опущенными к ноге ружьями, производили такое монолитно-единый вид, казались такой несокрушимой силой, что столпившиеся люди замерли восхищенные этой картиной.

Послышалась команда:

– Бригада! Слушай! На кра-а-ул!

Слитное движение тысяч рук, и в майское начинающее по вечернему, синеть небо, вонзились иглы тысяч штыков. Командовавший офицер, четко определив среди встречающих Нахимова, вышел и, салютуя шашкой, подвысь, волнующимся голосом доложил:

– Ваше Высокопревосходительство! Отдельная Сибирская стрелковая бригада прибыла в Ваше распоряжение! Командир первого батальона подполковник Ремезов!

– Здравствуйте, молодцы стрелки!

Короткая, буквально секундная пауза, взорвалась мощным и слитным:

– Здравия желаем, Ваше высоко-прево-схо-дительство!

Нахимов в сопровождении довольного Ларионова и торжественно-строгого Ремезова обошел строй под звуки марша 'Варяг'. Толпа бесновалась и вопила от восторга.

* * *

После торжественного прохождения войск, встал вопрос о месте лагеря для полка. Для обоза, артиллерийского парка местом расположения Нахимов определил Северное укрепление. Полковые врачи начали собираться в госпиталь к Пирогову. Михаил Павлович сиял от восторга, и на вопрос Ларионова, чему он так радуется, ответил, что для врача, находится рядом с великим хирургом, такая же честь, как для военного находится рядом с Суворовым. На ироническое замечание, 'пожалуй Михаил Павлович еще и поучит великого доктора, делать некоторые операции', ответил, что господин полковник ничего не понимает, а Доктор Пирогов - гений. После чего быстро направился в сторону батареи ?4, сопровождаемый как "батюшка" крестных ходом, младшими врачами, лазаретными служителями и санитарами.