Из батальонов, рот и батарей, жесточайшим образом отчислили всех солдат, унтеров и офицеров, имеющих гражданскую специальность, знания или образование позволяющие после окончания войны принести большую пользу.

С прапорщиками Жуковым и Цыплаковым по этому поводу пришлось объясняться самому Нахимову. На слова Ларионова о том, что студент технологического института хотя бы и не окончивший курс и выпускник Московского технического училища, не имеют права рисковать своими головами, оба как заведенные требовали разрешения вступить в строй. А когда комполка сказал, что он приказывает им, тут же последовал вопрос о разрешении на обращение к старшему начальнику.

Заинтересовавшийся таким поведением молодых офицеров, адмирал быстро вник в суть проблемы и подтвердил приказ командира бригады, пообещав обоим "бунтарям" обстоятельный разговор, но чуть позже.

Для размещения двух батальонов было отведено место возле дач и поселка Голландия. В Лазаревских казармах, как почти во всех батареях были госпитали. Там же в батареях размещались и некоторые генералы. Первый батальон, артдивизион и саперную роту, плюс две машины с радиостанциями из пяти оставшихся, предстояло переправить на южный берег бухты.

На Городскую сторону первую и вторую батареи, третью на Корабельную. Особенно затянулась переправа орудий и машин. Оставив распоряжаться на батареях по одному младшему офицеру, фон Шведе испросив разрешение у Нахимова и Ларионова с остальными офицерами, командой связи быстро направился в сторону Малахова кургана, как наиболее удобной точке наблюдения.

В качестве сопровождающего, с ними пошел лейтенант 13 флотского экипажа.

Отозвав на минуту фон Шведе в сторону, Ларионов переговорил с ним, взглядом показывая на Нахимова.

Как ни рвался адмирал последовать с идущими на Малахов курган, но вынужден был задержаться, чтобы решить неотложные вопросы с размещением питанием пополнения.

Городские обыватели еще долго не расходились и обсуждали вид и вооружение новоприбывших войск. Весть о том, что на помощь Севастополю пришла новенькая с иголочки бригада, прибыла невиданная артиллерия, порождала самые вздорные слухи о крупнокалиберных орудиях, неисчислимых запасах пороха, ядер, бомб. О невиданных ружьях, о форме, в которой человека не видно в двух шагах. Слухи множились, им верили потому, что хотелось верить в чудо, и по бастионам, редутам и куртинам катилась стоустая молва. Офицеры сами не видевшие новоприбывших, тоже начинали верить, что пришла целая дивизия численностью в корпус.

На Малаховом кургане, ко времени, когда возглавляемая Нахимовым процессия появилась там, артиллеристы возглавляемые фон Шведе уже успели развернуть наблюдательный пункт. По договоренности с командовавшим в Корниловском бастионе начальником дистанции капитаном первого ранга Юрковским, батарей Жерве и Шмидта постепенно замолкали. Приняв молчание орудий за подавление батарей, союзники перенесли огонь на другие цели.

Несмотря на время от времени взрывавшиеся мортирные бомбы, препятствующие как считали вражеские артиллеристы ведению восстановительных работ, обстановка на НП стала более подходить для работы.

Фон Шведе, пока подчиненные устанавливали стереотрубы, объяснял Юрковскому их назначение, заодно проинструктировал Николая Федоровича, как себя вести с Нахимовым, и к чему может привести пренебрежение штуцерным огнем неприятеля. Начальник дистанции, побледнев, представил себе картину ранения или даже смерти 'души обороны' на его укреплении и обещал, не допустить адмирала на банкет.

Офицеры дивизиона и присоединившиеся к ним севастопольские артиллеристы, обменивались мнениями на своём, только им понятном жаргоне. То и дело слышались слова 'тысячные', 'ориентир', 'таблица', 'угломер', 'дальность прямого выстрела'. Командир батальона Полтавского пехотного полка, находившегося на Корниловском бастионе, майор Михайлов, не понимал практически ничего. Но все равно слушал эти слова, как музыку.

Севастопольские артиллеристы сначала предложили привычную стрельбу прямой наводкой. Их предложение внести новые пушки на руках, и установить их на левом и правом фасах, энтузиазма у фон Шведе не вызвало. Короткое объяснение принципа корректировки стрельбы с закрытых позиций, артиллеристами двадцатого века, коллегам из девятнадцатого, стало для последних, еще одним новым знанием. К чести севастопольцев, ухватив суть и значение новых понятий, они стали подавать довольно дельные советы.

Фанатически преданный своей специальности, Аксель Карлович фон Шведе, выискивал все новое, что появлялось в артиллерии. В 'Правилах стрельбы', им особенно почитался раздел 'Особые виды стрельбы', в который обычно не заглядывали другие. Наряду со старыми, косными методами, там были помещены и новые способы ведения пристрелки. Использовав их во время 'снарядного голода пятнадцатого года', тогда еще командир батареи капитан фон Шведе убедился, в их жизненности и большом потенциале. Расход снарядов резко уменьшался. Своих подчиненных он заразил своей верой в новое слово в артиллерийской науке. Поэтому в батареях дивизиона, кроме штатных приборов были и такие, которые офицеры покупали на свои личные средства.

Восхищение предков при виде этого богатства, в шутку называемым 'мечтой артиллериста', не знало границ. Каждый стремился поглядеть в расставленные стереотрубы, уяснить роль буссоли и дальномера. Для работы с последним, приобретенным фон Шведе, на свои кровные, на банкете были выложены мешки с землей.

В самый разгар составления дивизионных карточек ориентиров и целей, появился Нахимов со свитой. Адмирал, достав подзорную трубу, хотел по привычке встать на банкет, но дорогу ему преградил каперанг Юрковский.