впечатления. «Что ты имеешь ввиду?» - спросила я. «Это не убийство кролика. Это лишь

наслаждение, получаемое от охоты». Папа говорит, что собаки выли, и мы стояли немного

поодаль - я, он и Карл Перкинс. Он помнит тот момент, как будто это было вчера. Я не

уверена, что помню этот момент также ясно, но знаю, что тот день всё ещё со мной.

Ни одна из этих встреч не сделала меня такой, какая я есть. Ни одна не повлияла на мой

выбор стать актрисой или певицей. Но наши дни и часы идут. Одни небольшие моменты

присоединяются к другим небольшим моментам и в итоге собираются в большие мечты.

Закат, прогулка, несколько слов мудрости. Мы становимся теми, кто мы есть, проходя

через все, что испытываем на себе.

Ханна и Лилли (Hannah and Lilly)

Возможно, события моего детства немного помогли мне с получением роли Ханны

Монтаны, но ни один из папиных друзей не давал мне никаких мудрых советов о жизни

на съемочной площадке. Если телешоу - это отдельный небольшой мир, то поначалу все

дети в нашем проекте словно учащиеся средней школы. Это и зависть. И борьба. И

дружба. И любовь. Единственное различие было в том, что нас всего только трое.

Эмили, Митчел и я - все примерно возраста. Три никогда не было хорошим числом. В

любом случае кто-то должен себя чувствовать подобно третьему колесу - это то, как

работает тройка. Митчел и я были теми, кого можно было назвать лучшими друзьями. Мы

оба сумасшедшие, глупые, забавные, очень энергичные, шутящие постоянно, особенно не

задумываясь над тем, что мы говорим или делаем. У нас даже был небольшой случай

небольшого увлечения друг другом. Это было довольно мило.

Эмили же менее общительная. Но тем не менее красивая и спортивная. Между нами было

привычное соревнование - борьба девочек, понимаете, и мы не были исключением. Я

ничего не делала, чтобы остановить это. В смысле я хотела, но я понятия не имела, как это

можно было сделать. Я никогда не ладила с девочками так, как с парнями. Ведь мне было

не просто вынести операцию "Сделаем Майли Несчастной", которая происходила со мной

из-за того, что этого хотела компашка девчонок в течение всего года.

Эмили и я пытались быть друзьями, мы действительно пытались, но это всегда

переходило в борьбу.Мы очень разные. Она - из Лос-Анджелеса, а я с юга. Она

самоуверенная. Я не самоуверенная... Но я не самоуверенная, потому что я уверена в том,

чтобы ненужно быть самоуверенной. Она суперумная. Я же чувствую себя глупой.

Однажды в нашем классе на съемочной площадке мы нашли кучу аргументов, чтобы

поругаться, как только учитель ушел. Это было ужасно, и мы были настолько расстроены,

что каждая из нас пошла домой и рассказала о происшествии своим родителям. Обе семьи

сели и вместе попытались разрешить проблему. После тех мирных переговоров мы

несколько недель ходили на цыпочках вокруг друг друга, но долго это не продлилось.

Достаточно скоро мы вернулись к ругательствам.

Обычно на съемках все нормально относятся, если кто-то проваливает сцену. Не мы. Мы

говорим: «Черт возьми!», и закатываем глаза, если одна из нас что-то испортила. Как

только все заканчивается, я говорю: «Теперь мы закончили с этой сценой?» или она

скажет: «Мы можем пойти?» Не было никакой теплоты, ничего между нами. Мы играли

лучших друзей, но ни один из нас не хотел играть друг с другом. И в итоге продюсеры

сказали: «Вы двое должны сплотиться». Я думаю, иногда люди забывают, какого возраста

мы. Они задаются вопросом, почему мы ведем себя именно таким образом. Мелочность.

Драма. Депрессия от прыщей - я доберусь до этого позже. Мы - подростки! Наша работа

состоит в том, чтобы бороться. Это должно быть это оборотная сторона создания телешоу

о подростках. Вам нужно поработать с подростками. С их лучшей стороны... хм.

Возможно, этой стороны нет вообще.

Я действительно хотела дружить с Эмили. Мой папа играл моего папу. Джейсон Эрлс,