Оставаясь равнодушной, Аяко угрюмо раздумывала над вопросом. То, что они еще не видели облик противника, казалось зловещим знаком.

– Может, мы не можем пойти в наступление, потому что он использует местных духов-хранителей. Само рейдохо нельзя совершить без значительной силы.

– Значит, это не простой оншо?

– И что нам делать? Если так пойдет дальше, нам придется провести над духами Каске тебуку, чтобы защитить Кагетору.

Наоэ, упершись взглядом в асфальт, мгновение помолчал:

– Наверное, ты права. Без другого внушения они не смогут снова стать мирными привязанными духами. Если бы мы только могли снять внушение…

Аяко мрачно проговорила:

– Тогда у нас нет другого выбора, кроме как попросить его об одолжении.

– Наш противник способен провести анджи рейдо. Не уверен, что его способности к внушению могут противостоять.

– Уу… - простонала Аяко, наморщив лоб.
– Я просто хотела увидеть Кагетору, но конечно, должна быть и ложка дегтя…

– Наш товарищ еще не в полной силе, но основная проблема - Кагетора-сама.

Наоэ остановился на этом пункте. Силы Такаи еще не пробудились полностью. А своими сомнениями он только больше сдерживал их…Сможет ли он призвать эти силы при необходимости? Эта проблема все росла и росла, и когда жизнь его висит на волоске…

Его жизнь…?

Да что для тебя жизнь?

Слова, однажды сказанные Такаей, снова звучали в мыслях. Тогда они разозлили Наоэ, и он ответил с необдуманным сарказмом. Но теперь Такая сам понял, что те слова относятся и к нему.

Для него, для перерожденного, что значила вещь, которую зовут жизнью?

“Для него…”

Наоэ потупил взгляд.

“Кажется, ему придется вернуться к тому, с чего все началось, к той же самой боли.”

Прежде всего, он не мог сделать этого…он не мог оглянуться. Если бы Наоэ мог объяснить, что это было неизбежно, он бы не испытывал такой боли. Это бы освободило его. Если б он мог просто объяснить…

“…Действительно стало бы легче?”

Наоэ внезапно поднял глаза. Свинцовые тучи бросали тяжелые тени на белые школьные постройки. Единственный шанс избавиться от всех старых обязательств.

Кагетора, похоже, выбрал продолжение игры. Но понимал ли он, что эта возможность начать все заново так же означает, что прошлое, которое он так желал отбросить, может повториться? И принял ли он то, что происходящее могло повлечь за собой и более жестокие последствия?

Сознавая это, он чувствовал, что нет иного выбора, кроме как выбирать вероятности… Он был загнан в угол без всякой возможности вырваться.

“И я загнал его…”

“Тебя одного я не прощу до конца вечности!”

Сигарета тлела. Он свел брови, стоя неподвижно и уставившись в землю.

Я знаю.

Что прошлое не исчезло.

Что мои смятение и нетерпеливость загнали его в угол.

Что мои скрытые желания ранили его.

Такие вещи не стираются. Он мог забыть - но простить он не мог.

Этот непростительный грех отпечатался в его душе… Когда Кагетора вернет воспоминания…Когда он вспомнит все…

Тогда Наоэ, наверное, больше не будет дозволено оставаться с ним.

И еще…И еще…

Пока, по крайней мере, позволь мне дать этому человеку место, где он может плакать. Позволь мне обрести силы защитить его.

Даже теперь, во второй раз…

Не дай этому случиться снова.

“…Позволь мне делать то, что я могу…”

Поднялся сильный ветер.

Он чувствовал себя обреченным, осужденным.

Наоэ открыл глаза.

*

Крыша. По бетону прогромыхала пустая банка. Чиаки немного повернул голову, чтобы ветер не дул в лицо, и разлепил губы:

– О чем ты хотел со мной поговорить?

– … - Такая впился в Чиаки взглядом.

Он вернулся в школу и после уроков позвал Чиаки сюда. Ярость, горящая в его глазах, отметала всю осторожность. Наконец Такая угрожающе поинтересовался:

– И что ты задумал?

– …

В ответ Чиаки спокойно посмотрел на него:

– “Задумал”?

– Не притворяйся невинной овечкой, Чиаки. Похоже, твой гипноз на меня не сработал.

– …Хммм… - Чиаки вызывающе улыбнулся.
– Понятия не имею, о чем ты.

– !

Такая с силой рванул Чиаки за воротник:

– Думаешь, сможешь и дальше дурачка изображать?

– …

– Ты загипнотизировал моих одноклассников и пробрался в класс, ты призвал духов Каске, значит мог бы и…!