Семён вдруг испытал резкое возбуждение, а когда поднял глаза к лицу Агнии, его охватила приятная дрожь. Зрачки знахарки отблеснули зеленоватым светом, совсем как у кошки.

Одежду Прутик скидывал с такой яростью, словно он тонул, а она тащила его на дно.

Тут губы обжёг поцелуй. Туман в голове стал гуще.

— О, Сарн! — вырвалось само по себе.

И Семён сильно прижал к себе Агнию. Одна рука опустилась вниз, легла на ягодицы, коснулась… хвостика… недлинного пушистого хвостика… Вторая же рука жарко обнимала женщину, гладила спину… пальцы пробежали по приятному на ощупь меху…

А тут ещё её грудь… пружинистая, налитая… с тёмными навостренными сосками… и запрокинутая шея… и сладкое дыхание у уха…

— О, Сарн! — повторил Прутик.

От возбуждения его просто распирало изнутри.

Хвостик вырвался из ладони и игриво так коснулся оголённой кожи внутренней части бедра Семёна. Тронул промежность, защекотал… От нахлынувшего потока эмоций в животе проснулись стаи бабочек. А тут ещё в его рот проскользнул язычок Агнии. В висках застучало… стало невозможно сдерживаться…

И Семён не стал. Он ворвался в женское лоно еле сдерживая свой стон…

Развалина старой башни, которая судя по всему планировалась для Великого Мага, одиноко глядела в звездное небо. Она находилась значительно севернее слободки, за Лоханьским оврагом.

«Странно, что никто среди «жодинцев» не говорит об этой башне, — подумалось Бору. — Стоит себе… а ни от кого ни слухов, ни баек… Вот уж странно. Коли кто-то надоумил местных построить такое сооружение, то отчего оно осталось незаконченным? Отчего пустует? И кто тот Маг, который должен был тут обитать?»

Белёсые облака, похожие на туманную дымку, неспешно тянулись к югу. Сквозь их прозрачную ткань на Удел Валиров глядела бледная слегка надкусанная монета луны.

Несмотря на сырость, ночной воздух был тёплым. Бор миновал заросли кустов, издали напоминавшие взбешённого ощетинившегося ежа, и приблизился к полуразрушенным ступеням. Остановившись, он пошептался с Воронами. И те тут же рассказали, где именно в башне ждут прихода северянина.

Бор быстро достиг широкого дверного проёма и вошёл внутрь. Надо было пройти через круглый зал и при этом умудриться не сломать ноги в кромешной темноте.

У противоположной стены, если верить Воронам, был вход в небольшую комнатку. Там как раз мелькнул едва заметный огонёк.

— Доброй вам ночи! — негромко поздоровался Бор, очутившись у проёма.

— Вы крадётесь… как… как…

— Я вас напугал? Не хотел.

Бор осторожно вошёл внутрь.

Тёмная фигура развернулась, янтарный огонёк светильника стал ярче и теперь легко было увидеть, что незнакомцем был Шарль — страж Дома ди Дазирэ. Он скинул капюшон и жестом пригласил Бора подойти ближе.

— В странном месте вы встречу назначили, — сказал северянин. — Развалины Башни Мага… Верно ли я понимаю?

— Это не развалины. Здание не достроили…

— Меня больше удивляет наличие подобного сооружения. Кто ж надоумил местных на подобный «подвиг»?

По лицу эльфа было видно, что на эту тему он особо говорить не хочет.

— Неужто Валиры планировали отделяться от Айденуса? — продолжал задавать вопросы Бор. Ему хотелось «оседлать» ситуацию, задать ей тон.

Шарль сделал серьёзную мину и начал отвечать эдаким рассудительным тоном:

— Канийская Империя — не самый лучший период людской истории. Все эти россказни о золотом веке, о процветании — лишь россказни. Не больше и не меньше.

— Ну да, ну да, один паладин… вернее одна, — чуть улыбнулся Бор, вспоминая Новую Земли, Сккьёрфбох и тамошние беседы с Чернавой. — В общем, мне уже как-то про это пытались поведать. Духовный кризис… самодержавие… неравенство… и так далее…

— Вы зря иронизируете, — эльф вздернул подбородок. Весь его вид показывал, что он серьёзная личность, и мало того — немало знающая. — Представлять династию Валиров эдакими кроткими идеальными правителями — значит показать себя несведущим… не знающим собственной истории. Канийская Империя — это своего рода меч! Стальной, крепкий, отточенный, безжалостный меч, который ковался веками. Не случись Катаклизма, я даже не знаю какое будущее было бы у Сарнаута… у людей…

— И сейчас этот меч ржавый кусок метала, — закончил Бор, вдруг вспоминая случайно подсмотренные строчки из письмо Бобровского-младшего.

— Вот вы опять иронизируете. Большинство канийцев…

— Я - северянин. С Ингоса. А не какой-то каниец!

— Дорогой мой Бор! — более миролюбиво проговорил Шарль, при этом не скрывая в голосе надменные нотки. — Северяне это не отдельная народность. Не хочу вас ничем оскорбить, но Ингос… этот далёкий аллод с весьма негостеприимной и суровой природой… поначалу являлся местом куда отправляли преступников… каторжников…