— Брендан, господи, я обещаю тебе…

— Нет! Я тебе не верю!

Он бросился на нее, потянулся к горлу. Но в этот самый момент она выбросила руку из-за спины, и сжатый в ней нож глубоко вошел ему в грудь.

Так все и произошло, записал впоследствии Квентин, — Мюррей погиб на кухне собственной квартиры, в ночь налета на плотины. Самого-то Квентина там не было, он и вовсе был в беспамятстве. А находился он в ста пятидесяти милях от базы, на больничной койке, в полутемной палате. Он медленно приходил в сознание, то выплывая из забытья, то погружаясь в него снова, объятый лихорадкой мозг терзали видения — пожар, мучительная поездка в машине по затемненным улицам. В конце концов он очухался. Понял, что сейчас ночь, что его мучают жажда и тошнота, что болит голова. А еще — правая рука тупо ныла, туго спеленутая бинтами.

В палате было жарко и душно, несмотря на открытое окно — занавеска чуть колыхалась, а где-то снаружи заливался одинокий соловей. Он повернул голову, чтобы послушать, и увидел молодую женщину в форме Вспомогательного корпуса, которая спала, свернувшись в кресле у окна. Квентин хотел с ней заговорить, но горло сжалось, и, потеряв над собой власть, он разрыдался. Он оплакивал товарищей, которых потерял в «веллингтоне», и бесчисленных других, не вернувшихся домой. Он оплакивал того белокурого мальчика — улыбчивого, беззаботного, который теперь чувствовал себя таким неприкаянным. Оплакивал трагедию войны, души ее жертв, утраченных и безутешных.

— Хлоя… — прорыдал он. — Хлоя, проснись, прошу тебя.

И она проснулась, и подошла к нему, и напоила его через соломинку, и отерла его пылающий лоб, и утешила его, и укачала, и наконец рыдания стихли и он успокоился.

А потом они поговорили.

— Отрезали, да? — спросил он. — Руку…

— Да, Квентин. Макиндо сказал: еще немного — и было бы поздно. Я сообщила твоим родителям. Они завтра приедут.

— Спасибо, Хлоя. Ты удивительный человечек.

— Вот уж не сказала бы.

— А я сказал бы. Ты работаешь на Арнота и Кэмпбела, верно?

— А как ты догадался?

Квентин выдавил из себя улыбку.

— Меня таинственным образом назначают адъютантом Уитворта. Дают мне водителя, который не умеет водить машину, но ходит за мной повсюду, следя за каждым движением. Тебе приказали за мной приглядывать, верно?

— Вроде того. Хотя для себя я это называла — помогать в работе. Кстати, я умею водить машину. Идея с машиной пришла в голову Уитворту. Он считал, что тебе нужно почаще отвлекаться.

— Он — добрый человек.

— Да. И ты тоже.

— Так я не предатель?

Она погладила его по руке:

— Ну о чем ты.

Он отвернулся.

— Так наша дружба… была частью игры?

— Тебе так кажется?

— Не знаю. Боюсь… мне не вынести…

— Квентин. Не надо. Не расстраивайся понапрасну.

— Прости, — прошептал он. — Пожалел себя. Непростительно.

— Очень даже простительно, учитывая, что тебе выпало.

— Толку от этой жалости. — Он шмыгнул носом. — И вообще от чувств. Уж я-то знаю.

— Ты так считаешь? А почему, как ты думаешь, я тут с тобой сижу?

— Тебе так приказали.

— А вот и нет, дурачок! — Она рассмеялась.

Некоторое время они сидели молча. А потом ее рука скользнула ему в руку. Вдали раздался бой церковных часов.

— Который час? — спросил он.

Она глянула на запястье.

— Без четверти два.

Глаза у него расширились.

— А какой сейчас день?

— Воскресенье. Вернее, уже понедельник.

— Значит, они там? Прямо сейчас? Питер и остальные?

— Да, Квентин. Они там. Прямо сейчас.

Большой Джо Маккарти на «Томми» атаковал Зорпе. В одиночку.

— Ты уверен, приятель, что мы не ошиблись водохранилищем? — спросил он штурмана, кружа над водной гладью.

— Совершенно уверен. Смотри, вон там, к северу, город с колокольней и все такое.

— Хорошо, ладно. Что-то тут слишком тихо. Ни дымов, ни огней. Куда все подевались?

Члены экипажа задумчиво умолкли. Действительно, расстилавшийся под ними пейзаж поражал нежданным покоем. Сонные деревушки прятались в долинах у скрытого дымкой водохранилища, сложенная из грунта плотина казалась могучей и мирной, будто спящий великан. Совершенно здоровый великан. А ведь сюда послали шесть бомбардировщиков, и боеприпасов у них было довольно, чтобы разнести в куски целый линкор. Где же они?

— Не мог же никто не долететь. — Кто-то из членов экипажа высказал вслух его мысли. — Уж все-то… Или могли?

— Бог его знает. Предлагаю сбросить груз и сматывать отсюда.

— Хорошая мысль. Что-то не нравится мне это местечко.

Джо бросил «Томми» в вираж, выходя на боевой курс. И тут же обнаружил, что план атаки невыполним. Эта плотина отличалась конструкцией от Мена и Эдера — она была прямой, не выгнутой, центральная часть, из бетона, поддерживала боковые, грунтовые. Для атаки на Зорпе второму звену предписывалось лететь на малой высоте вдоль плотины и сбрасывать бомбы точно по центру, без раскрутки. Надежда была на то, что бомба начнет вращаться в воде, взорвется и пробьет брешь. Джо увидел, что горы вокруг куда выше, чем они предполагали, это затрудняло как подход, так и последующий набор высоты.