– Что это за шкет с тобой?

– Знакомый по Агеле. Его Ивле звать. Ему шесть всего, но он очень умный для своих лет пацан и, кстати, берет у меня сейчас уроки кенлатского языка. И сегодня за этим пришел, вот и навязался. Он еще в Агеле за мной хвостом ходил.

– Встрече нашей не помешает?

– Не должен, я с него обещание взял.

– Ну ладно, пусть тогда остается.

– Недопацан тот скоро придет?

– Если верить Нере, должен появиться с минуты на минуту. Хотя он вполне мог и соврать, чтобы отвязались. Они, недопацаны эти, вообще, говорят, пугливые.

– То есть, если и придет, то вполне может испугаться и убежать?

– Да кто его знает, хотя, с другой стороны, кого ему здесь особо бояться-то? Я инвалид, если он тебя так сильно опасается, так какой смысл ему сюда вообще приходить, остается еще малец этот, но бояться таких шкетов смешно даже для недопацана.

– Малец-то, между прочим, красные трусы носит.

– О-о-о! — Альтивис глянул на Ивле с еще большим интересом. Малыш, поняв, что разговор зашел о нем, приосанился, не отрываясь, впрочем, от книги.

– А недопацан этот, случаем, не заблудится? — спросил Игинкат. — Номер вашей квартиры он знает?

– Знает. Кстати, из моего окна двор виден, он если и появится, то как раз с этой стороны.

– Угу, — Игинкат подошел к окну и обозрел открывшийся пейзаж. — Здорово здесь у вас. А вон, кстати, и пацан какой-то идет.

– Где пацан? — Ивле даже книгу отложил и прилип носом к оконному стеклу. — Ага, идет какой-то, причем к этому подъезду.

Паренек, тем временем, подошел к крыльцу, и сверху стало видно, что волосы у него на затылке заплетены в косичку.

– Девчонка… — удивленно протянул Ивле, расширив глаза, — а почему она тогда в штанах?..

– Значит, точно он, — вынес вердикт Альтивис. — Игинке, скажи Нере, чтобы его встретила. Она одна тут знает его в лицо.

Шуганув Ивле, чтобы раньше времени не высовывался, Игинкат прошел в прихожую. Вот и звонок в дверь. Нера открыла, поздоровалась с пришедшим и кивнула, что да, мальчик тот самый. Гость робко переступил порог. Игинкат, не стесняясь, его разглядывал. Паренек был довольно субтильного телосложения, тонколицый, с карими миндалевидными глазами, острым носом и пухлыми губами. Если переодеть его, пожалуй, и впрямь сошел бы за девочку. Ему явно не по себе, впрочем, это-то понятно, на его месте Игинкат тоже чувствовал бы себя неуверенно.

– Идем в комнату, — мальчик осторожно потянул гостя за рукав. — Я Игинкат Игироз, это я хотел с тобой встретиться. А Альтивис там, он выйти не может.

Паренек кивнул и послушно двинулся за Игинкатом. Увидев в комнате еще двух пацанов, снова замер, настороженно их оглядывая.

– Вот это Альтивис Синтонед, — представил Игинкат хозяина комнаты, — а мелкого зовут Ивлис Геникед, он мой друг. А тебя как звать?

– Хасла Тигоред, — осипшим голосом произнес недопацан.

– Как-как? Хасла? Может, Хасле? — удивился Альтивис.

Недопацан замотал головой:

– Нет-нет, именно Хасла, меня давно уже по-другому никто не называет.

– А ты храбрый, — с удовлетворением констатировал Альтивис. — Да не жмись ты, садись на тахту, я подвинусь. В общем, как тебе уже говорили, мой друг Игинкат родом из Кенлата, с нашими обычаями знаком еще не очень хорошо, но очень ими интересуется. Он прочитал уже мемуары Ингареда и хочет теперь знать, что это за мальчики такие, которые ходят в женские школы. Ты сам, кстати, «Двухголового стратега» читал?

– Не-а.

– Ууу, многое потерял, прочти обязательно! Автор ее, кстати, о вас, недопацанах, очень хорошо отзывается. Дескать, умные мальчики в женские школы выдавливаются, и потом именно они, в основном, в университеты поступают. Ну, и как оно там учиться? И как ты вообще, Хасла, дошел до жизни такой? Рассказывай, не стесняйся, никто тебя здесь не съест!

Да уж, Хаслису Тигореду было что рассказать этим уверенным в себе пацанам! И каково это, когда тебя заставляют воспринимать себя девочкой и даже говорить о себе в женском роде, и как приходится терпеть унижения от настоящих парней и проходить мимо них, не поднимая глаз и не реагируя на обидные выкрики, чтобы не тронули. Ударить тебя первыми им, конечно, честь не позволяет, но не дай бог тебе огрызнуться! А как еще жить, если ты несостоятелен как пацан, причем еще с детсадовского возраста? Каждый приспосабливается, как умеет.

В детсаду Хаслу, сколько он себя помнил, почему-то всегда тянуло к девочкам. Они позволяли ему играть с ними в куклы и даже порой защищали от буйных сверстников, которых хлебом не корми, а только дай с кем-нибудь подраться. Тихого мальчика даже и наказывать было не за что, и потому настоящим шоком стала для него первая диспансеризация, которую все франгульские дети проходят в пятилетнем возрасте. Испытание физических возможностей в кабинете функциональных исследований выявило его вопиющую слабость в сравнении с ровесниками, а уж проверка на болевую выносливость и вовсе вогнала нежного ребенка в такой ступор, что он потом долго шарахался при одном виде врачебного халата. Пара его одногруппников, между тем, получили добро на занятия по программе первой ступени, были записаны родителями в одну из специальных школ и, даже еще не успев сдать экзаменов, уже почувствовали себя настоящими мужчинами и принялись строить сверстников. Хасла, само собой, оказался в роли парии, его теперь пинали все, кому не лень. Девочки, конечно, продолжали заступаться, и кличка «девчатник» приросла теперь к нему намертво.