– Зато я догадываюсь, - подмигнул инкуб.

– Так ты мог прекратить это сразу?
– Шура, пылая праведным гневом, повернулась в мою сторону. Глаза сверкают синими молниями, щечки алые, губы сжаты, кулачки уперты в бока. Красавица!

– Я не думал, что тебе это неприятно!

– Ах, не думал!

Звон пощечины вызвал повышенный интерес к нашему столику со стороны посетителей.

– Чего вылупились?
– рыкнул Вал, и интерес тут же пропал.

Я потер щеку и, подмигнув раскрасневшейся Шуре, предложил:

– На брудершафт?

Когда пунцовая Шура поняла, на что именно она согласилась, раздался звук второй пощечины. Девушка вошла в азарт и замахнулась еще раз. Но я со смехом перехватил ее руку и успел чмокнуть еще и в щеку. Зря, что ли, страдаю?

– Ах, ты, нахал!

Возмущенная девица выхватила из рук Вала большую деревянную ложку, которой он накладывал себе в тарелку густую мясную похлебку и с энтузиазмом, достойным лучшего применения, бросилась за мною. Я же, предвидя такое развитие событий, благоразумно нырнул под стол. Сделав несколько кругов вокруг стола, под смех друзей она наконец-то нагнала меня. В итоге я получил по спине ложкой, от чего черенок сломался, и мир был восстановлен.

– Еще вина!
– крикнул Вал.

Трактирщик лично принес за наш столик кувшин вина. В зубах у него торчал хвост сельдерея. Не эльф, а кролик какой-то.

– Присоединяйся к нам, уважаемый, - предложил Сед эльфу, бросив на меня вопросительный взгляд. А я что? Я не возражаю.

Эльф не стал кочевряжиться, присел напротив меня, налил себе вина и, отсалютовав кубком, выпил залпом. Затем подвинул к себе тарелку с овощами и, накалывая их на нож, начал с удовольствием есть.

– И что сын конунга делает в этом городе?
– налив себе еще вина, полюбопытствовал он.
– Я здесь варваров видел последний раз лет пятьдесят назад.

– И что сын леса делает в этом городе?
– не остался в долгу я, старательно пытаясь скрыть удивление. На вид трактирщику было не больше шестнадцати лет, как он мог видеть варваров пятьдесят лет назад? Или сказки не врут и эльфы вечно молоды?

– Живу, работаю, дерусь. Развлекаюсь, как могу. Я отступник. Королева приговорила меня к вечному изгнанию за убийство двадцати двух эльфов.

Слышно было, как сочувственно вздохнул Чет.

– За дело убил?
– поинтересовался я, потягивая весьма недурственное вино.

– Ничто не может оправдать убийство, - категорично заявила Шура.
– Его душа теперь проклята.

– А он покается, - усмехнулся Мамон.
– Покается - и вы возьмете его в свет.

– Главное не раскаяться, а простить. Прощение, вот, что главное.

– Вот еще!
– фыркнул эльф.
– Они убили мою мать. За это я вырезал их род.

– А за что они убили твою матушку?
– поинтересовался Геракл.

– Она была из ночных эльфов, которые предпочитают жить глубоко в горах и выходить на поверхность лишь после захода солнца. Этого для убийц было достаточно.

– Ты поступил правильно, как и подобает мужчине, - я налил вина и молча чокнулся с Задирой, не обращая внимание на недовольное сопение светлых. Если бы я знал убийц своих родителей, я бы тоже их не пощадил.
– Кстати, а почему Задира?

– Меня лишили всего, даже имени, когда изгнали из леса, - эльф безразлично пожал плечами, - люди дали это прозвище, а мне все равно. Но вы можете звать меня Лис. Так меня звала мама.

Я оценил честь, оказанную нам этим гордым существом.

– Мое имя Соль. Отец отправил меня в путешествие. Мир посмотреть, невесту присмотреть. А эти четверо воинов меня сопровождают, - кивнул на парней.
– С остальными мы познакомились час назад.

Все согласно закивали, только Шура укоризненно покачала головой и улыбнулась. И чего спрашивается? Причину ее улыбки я понял спустя мгновение.

– Ты не забыл, что я эльф? Я чувствую ложь. Из сказанного тобою лишь половина правды.

– Тебе придется довольствоваться этой половиной, - улыбнулся я.

– За последнюю тысячу лет ты второй, кто меня заинтересовал, варвар со странным именем Соль.

– А кто первый?
– ревниво спросил я. Как-то не нравится мне быть вторым.

– Тот, кто собрал вас здесь. Ваш Мастер. Когда он появился впервые, мы с ним славно провели несколько вечеров, - эльф ностальгически вздохнул, а у светлых глаза стали по пять копеек.
– От тебя же за несколько миль несет неприятностями. Так что я с тобою. Давно не ввязывался в авантюры. Совсем потеряю квалификацию в этой тихой гавани.