– Душа принадлежит Творцу, демон, - вступила в разговор Шура.
– Отдать ее темным - значит сознательно обречь себя на мучения вечные взамен мимолетного удовольствия.

– Душа никому не принадлежит кроме разумного, - отрезал Гера.
– И только разумный может распоряжаться ею - отдать, подарить, продать.... Ее душа будет служить мне добровольно и с радостью.

– Но это будет рабство!

– А сейчас? Разве она не рабыня предрассудков?
– вкрадчивый голос инкуба плыл, словно тополиный пух в воздухе.
– Разве тебе не хочется отпустить желания, попробовать, каково это, полностью отдаться страсти? Не хочется, отбросить в сторону вашу светлую мораль, ваши предрассудки, и испытать, как это жить согласно своим желаниям?

– Мы отличаемся от животных тем, что умеем смирять желания и противостоять соблазну!

– А надо ли? Разве Творец не хочет счастья для своих созданий?

Он откинулся на стуле и откровенно-нахально уставился Шуре на грудь. Мне это не понравилось, но я пока молчал, про себя рассуждая, кто из них прав. Позиция Геры мне нравилась больше. Лучше быть счастливой сейчас, чем получить виртуальные бонусы после смерти. Да и что такое душа? Существует ли она на самом деле? А Гера, вот он рядом, осязаемый, живой и предлагает такие знакомые радости. Мне вспомнилась бабушка, она любила повторять, что дорога в рай трудна и извилиста, а в ад прямая и короткая. Может быть, простой путь не самый правильный? Тем временем, вампир в сопровождении двух девушек накрыли стол, заставив его всякими вкусностями. В животе тихонько зарычало. Я потянулся за ножом, когда почувствовал, что воздух вокруг загустел, в нем появился легкий запах миндаля, и стало очень тихо, словно кто-то выключил звук. Я глянул на Шуру, она тяжело дышала, испуганно глядя огромными глазами на Геракла. А тот, вальяжно развалившись в кресле, с улыбкой сытого хищника следил за нею. Я заметил, как натянулось платье на груди девушки, сквозь тонкую ткань отчетливо проступили контуры вишенок сосков, щеки покрылись румянцем, алые губки приоткрылись, словно для поцелуя.

– Прекрати, темный!
– Сед и Чет попытались сбросить Геру на пол, но он махнул рукой, и оба парня с испуганными лицами, покрытыми бисеринками пота, застыли на стульях.

– Если вы не в курсе, инкубами, как и амурами, рождаются и им не нужно выбирать специализацию и годами ждать, чтобы войти в силу. Не вам тягаться с потомственным инкубом в рассвете своих возможностей, детки, - снисходительно сообщил им Вал.
– Радуйтесь , что он не любит парней, - и он, хохотнув, похлопал по плечу Седа.

Я смотрел на друзей, не понимая, что происходит. Хаш и Мамочка с интересом следили за Шурой, Вал, навалив на тарелку гору еды, неторопливо тянул что-то из бокала. Геракл все так же безмятежно улыбался, но я сидел сбоку и видел, как по виску инкуба скатилась капля пота. Шура же, застыв, не отводила взгляда от Геры, грудь ее возбуждающе вздымалась в такт тяжелого дыхания, из приоткрытого рта раздался тихий стон, она вздрогнула. Запах миндаля стал сильнее, девушка поднесла руки к шее и провела кончиками пальцев по ключице. И тут я поймал ее взгляд. Полный вожделения, муки и дикого страха. Она боролась из последних сил. Помоги, кричали ее глаза. Конечно, помогу, детка. Мне самому хотелось бы привести тебя к такому состоянию и желательно без свидетелей. Я встал и с огромным наслаждением, с разворота, заехал Гераклу ногой в челюсть. Он с грохотом рухнул на пол, не подавая признаков жизни. Надеюсь, я его не убил. И сразу воздух стал прозрачным и чистым, исчез запах миндаля, появился легкий гул голосов. Сед отлип от стула и попытался ногами достать лежащего Геру, но был остановлен Мамочкой. Чет с перекошенным лицом выставил вперед ладони, растопырив пальцы, из них вырвалось белое пламя и медленно полетело в сторону инкуба.

– Чет, не надо!
– крикнул Сед.

– Не сметь!
– заорал я, но было поздно. Тогда, не думая, на чистом адреналине, я заслонил своим телом лежащего без чувств Геракла. Ох, как сейчас будет больно!

– Нет!
– завизжала светлая.
– Что ты наделал, Чет? Нельзя!

Ну чего так орать, девочка? Пламя медленно приблизилось и, окружив меня со всех сторон, погасло. Я стоял, зажмурившись, и ожидал боли. "У тебя травматический шок! Сейчас будет больно!" - панически закричал где-то в ухе Белочка. Однако больно не было.

– Гоните золото!
– раздался радостный голос Мамочки.

Я открыл глаза. Вал и Хашиш с постными рожами выкладывали перед довольным Мамочкой золотые кругляши. Светлые с открытыми ртами следили за моими движениями. Я же попытался привести Геру в чувство. Шура подошла, ощупала меня со всех сторон, и удивленно спросила:

– Но как? Как ты остался жив после душевного огня? Это невозможно!

"Ха-ха-ха! Двоечники! Они даже не знают, на кого не действует душевный огонь!" - раздался звонкий голосок глюка с амбициозным именем Амбец Первая Разрушительница, Повелительница и прочая, у меня над ухом. Я завертел головой, но естественно никого не увидел.

– С этим чертом возможно все, - довольно сообщил Мамочка, звеня монетами.

– Эй, Мамон, а вы на что спорили?
– у меня проснулась паранойя, я подозрительно смотрел на друзей, одновременно поднимая Геру и усаживая его стонущее тело на стул.

– Насколько далеко ты позволишь зайти Гераклу в отношении этой милой девушки, - словно солдат отрапортовал демон.

– У, как больно, - простонал Геракл.
– Мешшир, ты в шледующий раш прошто прикаши, зашем ше жубы выбивать и шелюсть ломать?

– И ты бы его послушался?
– недоверчиво спросила Шура и положила руку Гераклу на синеющую скулу. Прямо под ее ладонью кровоподтек исчез.

– Пусть бы он попробовал не послушаться. Мессир у нас знаешь какой? Сама же видела, чуть что - в челюсть. У него этот процесс называется "тюкать", - доверительно пожаловался девушке Хаш под смех остальных.
– Затюкал нас бедных.

Вот паразит! Но, глядя на Геру, мне стало стыдно.

– Прости меня, Геракл. Сам не знаю, что на меня нашло, - покаялся я.