— Да, а если ещё есть ветер, то устоять в проходах тяжело…. но это бывает редко.

— Я вот что думаю…. они прекрасно знали об этом. Не зря Юзеф крутился здесь. Возможно, что он и раньше бывал в этих местах. Такие операции не готовятся за неделю, — Вальтер вновь встал и подошёл к схеме. — Если они подгонят машину к подъезду, а ещё хуже загонят её в сам подъезд и взорвут….
– он на секунду замолчал, — то взрывная волна вместе с газом должна хлынуть по ярусам и втянуться в саму чашу… Практически весь стадион мгновенно превращается в сплошную газовую камеру… А ваши жалюзи ещё и помогут в этом.

Директор обхватил голову руками.

— Боже! Что за люди! Кто они? — он продолжал что-то бормотать про себя. Затем попытался налить себе воды, но рука предательски дрожала и лишь расплёскивала воду по столу. Он отставил бутылку и посмотрел на Франка. Тот сделал вид, что не заметил этого и отвернулся. Это ещё больше взвинтило его. Он вдруг вскочил и бросился к Франку. — Так сделайте что-нибудь! Вы же ему обещали!.. Он сейчас опять будет звонить! — он хватал Вальтера за пиджак и всё пытался заглянуть ему в лицо. — Я сам буду с ним разговаривать!

Франк резко отдёрнул его руку и громко оборвал:

— Прекратите истерику!.. Успокойтесь… Всё, что можно делать в этой ситуации, мы делаем. — В кабинет вошёл Хольман. Франк повернулся к нему. — Вас, Хольман, прошу исключить любые контакты ваших людей с водителями… и вообще, к ним никто не должен приближаться. Обеспечьте это в обязательном порядке.

— Ясно! — Хольман развернулся и почти бегом направился к двери.

Даже сквозь закрытые двери кабинета прорывался гул стадиона. Он постоянно висел над этой огромной чашей. Вздохи, периодически выдыхаемые тысячами глоток, заставляли вибрировать стены, шкафы, посуду в них. Там, наверху, бурлили страсти, а здесь необходимо было сосредоточение мысли и полное напряжение нервов.

На столе зазвонил телефон. Вальтер посмотрел на часы, затем перевёл взгляд на директора и взял трубку. Раздался знакомый голос с акцентом.

— Я думаю, что у вас, было, достаточно времени, чтобы решить вопросы очередности. — Вальтеру показалось, что в голосе прозвучали нотки издёвки, но он сдержал себя.

— Мы могли бы договориться о ваших требованиях по освобождению ваших единоверцев или соратников, как вы их там считаете, но…

Голос в трубке прервал Вальтера.

— Давайте начнём с денег. Сумма, указанная нами, это тот минимум, который вы должны перевести сейчас. Я надеюсь, вы понимаете, что она будет возрастать по мере того, как будет затягиваться наш разговор…

Вальтер прервал собеседника:

— Но речь идёт о десятках миллионов долларов. Ни один банк за такое короткое время не сможет выполнить все операции по переводу такой суммы. Это просто не реально… Да и банки Германии не корреспондируют с указанном вами банком.

— Давайте не будем терять время. Мы требуем не наличными и разговор о невозможности перевода такой суммы просто излишен. Пусть об этом подумают ваши банкиры. Мы пока не торопимся. Это вы должны спешить. Подумайте о компенсациях погибшим. У меня должно остаться время на получение подтверждения о переводе.

— Хорошо. Я свяжусь с правительством и мы что-нибудь придумаем, но и вы должны нас понять…. если вы будете постоянно угрожать стадиону, то у нас просто не будет время заниматься вашими требованиями. Мы должны подумать о безопасности наших граждан.

Телефон замолчал. Шла уже десятая минута второго тайма. Дверь в кабинет резко открылась и на пороге показался Хольман. Позади него стояли ещё два человека. Прямо с порога он сказал:

— Прибыли сапёры.

— Проведите их скрытно как можно ближе к машинам. Обеспечьте помещением. Они понадобятся в любую минуту. — Вальтер взял лежавшую на столе рацию. — У тебя всё готово?

— Всё! Ждём твоей команды, — прозвучал твёрдый голос Тизена.

— Хорошо. — Вальтер положил рацию на стол.

После очередного разговора со стадионом Юзеф понял, что его переговоры со службой безопасности ни к чему не приведут. Когда Абдель-Керим отправлял его сюда, то перед самым отъездом у них была долгая беседа. Абдель-Керим сказал тогда: — «Если в переговоры вмешается служба безопасности, а это неизбежно, то действовать надо быстро и жёстко. Они не понимают языка дипломатии. Это не их работа. Они должны или обезвредить нас, или уничтожить. Другого не дано. Поэтому, как только разговор начнётся о сроках выполнения наших требований, можешь начинать действовать. Мы никогда не просим ничего не выполнимого — Аллах свидетель, но нас всегда обманывали лживыми словами. Мы слишком доверчивы. Вы посланы туда, как воины Аллаха и должны вести себя и действовать как истинные его слуги. Но и лишних смертей нам не надо. За них нам тоже придётся отвечать перед всевышнем. Вам поможет Хамади. Он будет у Хабиба в Испании, но связь будет держать с вами, обоими». Но Хамади на связь почему-то не вышел, а Хабиб сообщил, что у него неприятности с местными. И сейчас он не знал, что делать. Вот уже второй час колесил по городу, не давая себя засечь. Машину, взятую напрокат, оставил на стоянке и пересел в директорский «Фольксваген». Ещё перед отъездом он договорился с ним, что тот оставит ему свою машину. И сейчас она была превращена им в управляемую торпеду с многокилограммовым зарядом. Это должно было стать его прощальным посланием на несговорчивость врагов и апофеозом его жизни на этой земле.

Он остановился у телефона-автомата. У него вдруг появилось желание переговорить с Гамбургом. Ведь в случае неудачи, он должен был прибыть туда и на какое-то время раствориться там в многотысячной толпе таких же выходцев из Азии, Африки и ещё бог знает откуда. Однако оператор телефонной сети ответил, что данный телефон заблокирован. Услышав это, он медленно повесил трубку и продолжал стоять перед телефоном, боясь оторвать от неё руку. Он вдруг внутренне почувствовал, как наступает минута слабости, испуга и отчаяния.