— Вы не поняли, что он кричал?

— Кричал, что они всё равно выполнят волю аллаха и отомстят за смерть Хабиба… Говорил о каком-то взрыве…. я не совсем понял.

— Попробуйте спросить его, что это за взрыв?

В ответ на вопрос водителя, араб смачно плюнул ему под ноги.

— Спросите у других.

Водитель подошёл к микроавтобусу спецназа и заглянул внутрь. Его взгляд остановился на самом молодом.

— Что ты знаешь о взрыве? Комиссар хочет вам помочь…

Все отвернулись и уткнули головы в колени. Водитель развёл руками.

— Всех в управление! — Альварес направился к своей машине.

Он уже садился в машину, когда в раскрытом окне второго этажа показалась фигура спецназовца. Он что-то кричал и махал рукой. Альварес понял, что что-то случилось.

На лестнице его встретил командир группы.

— Комиссар! Там, в комнате снаряды… Вам туда нельзя.

— Если мне нельзя, то вам тем более, — он легонько отстранил спецназовца и вошёл в комнату. В комнате находилось ещё двое бойцов. Они стояли около кровати, на которой только что сидели арестованные. Матрац был скинут и по сеткой, на полу были видны серые, продолговатые цилиндры. Они ровным рядком лежали вдоль всей кровати. Комиссар подошёл поближе. Теперь он ясно видел — к каждому снаряду был прикреплён скотчем небольшой сверток, обмотанный проводами, которые шли к похожему на спичечный коробок квадратику. Это был таймер.

— Срочно сапёров!.. И задержите машину! — он подошёл к противоположному окну. Оно выходило через забор на улицу. Сплошной поток машин застыл перед светофором готовый вот-вот сорваться, чтобы мелкими ручейками растечься по этому огромному городу, чем-то напоминавший сейчас табор. Было воскресение и люди возвращались домой, в этот наполненный газами, запахами цветов и асфальта, шумный, а теперь ещё и опасный, город. — Перекройте соседние улицы. Свяжитесь с дорожной полицией… и постарайтесь, чтобы информация об этом не вышла за пределы этого гаража, — он развернулся и направился к двери. Взгляд вновь упал на горку матрацев в углу комнаты. Повернувшись, Альварес медленно подошёл к ней. Он не считал их. Рука сама приподняла четыре верхних матраса. В глубине, почти в середине, тускло сверкнула покрытая местами ржавчиной, боковина цилиндра. Он вдруг ощутил, что не может заставить руку опустить этот груз ваты или приподнять выше. Она застыла словно парализованная. Паралич охватывал у него всё новые и новые члены его тела. Через секунду он не мог уже пошевелить ни ногами, ни головой. Стоявший рядом спецназовец видимо понял это и, подсунув руки под стопку, принял на них груз и когда Альварес убрал свою руку, медленно опустил вниз.

Они спустились вниз и подошли к машине с арестованными. Водитель-испанец всё ещё стоял там.

— Спроси их, где они должны были взорвать эти снаряды? — водитель сделал недоумённое лицо, услышав о снарядах, заглянул в машину и повторил вопрос комиссара. Но все молчали. — Выдерни одного сюда! — Альварес сделал знак одному из спецназовцев. — Только не этого психа.

Перед ним стоял невысокий, худощавый парень с едва пробивающейся растительностью над верхней губой. Он нервно теребил фалды расстегнутой фирменной куртки «Маты». Альварес подошёл к нему почти вплотную. Он был на голову выше араба, и было заметно, как тот испуганно смотрит на комиссара.

— Где вы должны были взорвать эти снаряды? — почти выкрикнул Альварес. Парень посмотрел на водителя. Тот повторил вопрос комиссара. Араб повернулся в сторону машин и кивнул головой.

— Где? — ещё раз переспросил Альварес и, заметив взгляд на наручниках, повернулся к командиру группы. — Снимите с него наручники.

Когда они подошли к первой машине, парень присел и ткнул рукой куда-то за бензобак. Комиссар и водитель заглянули под машину. Между рамой и бензобаком было свободное пространство и там свободно мог разместиться снаряд. Снаружи увидеть его было невозможно.

— Вот это да! — воскликнул водитель. — А мы-то старались, обучали их!

— Спроси его — кто должен был установить их и когда?

Араб, видимо, понял вопрос и, не дожидаясь, ответил:

— Хабиб.

— А время? — парень посмотрел на водителя и пожал плечами.

— Ясно… — Альварес повернулся к командиру группы. — Отправляйте всех в управление. Обеспечьте хорошего переводчика. Я скоро подъеду… и помните, что я вам сказал об утечке информации. С территории никого не выпускать. Вызовите дополнительную группу.

Сейчас необходимо было связаться с районным властями и, в случае необходимости, обеспечить эвакуацию людей с близлежащих улиц и магистралей. Он сел в машину и по мобильному телефону стал набирать номер управления безопасности в Мадриде, но вдруг вспомнил о звонке из Мюнхена. Сбросив набранные цифры, набрал Мюнхен.

На столе директора стадиона зазвонил телефон. Он взял трубку и, услышав первые слова, протянул её Франку.

— Вас. Дежурный.

— Франк слушает! — дежурный сказал, что его вызывает Барселона и он сейчас переключит связь на него. Через несколько секунд в трубке раздался уже знакомый голос с акцентом. Франк узнал комиссара Альвареса. По мере того как он говорил, менялось и выражение лица Вальтера. От спокойно-уверенного оно переходило сначала в напряжённое, а затем в тревожное. Он лишь иногда вставлял короткие и резкие фразы:

— Так… Так… Сколько?… Были установлены?… Хорошо, что успели… Нет… У нас ситуация пока сложная… Да… Берлин в курсе… На уровне правительства… Хорошо… Спасибо, комиссар!.. Требования сумасшедших… Ещё раз спасибо! — Вальтер подал трубку директору. В кабинете наступила томительная тишина. Все вопросительно смотрели на Франка. Неожиданно в приоткрытое окно ворвался рёв стадиона. Он словно разбудил всех.

— Наши гол забили, — каким-то извиняющимся голосом произнёс директор и виноватая улыбка скользнула по его лицу. Вальтер посмотрел на него и слегка хлопнул ладонью по столу.