— Иди сюда! — позвал Саня шепотом и указал себе на колени. — Ты умеешь разгадывать сканворды?

Максим отпустил дочку к молодому охраннику, и Андрей, как бы оставшись с другом наедине, спросил:

— Ну что, как холостяцкая жизнь?

— Ужасно! — признался Макс и рассмеялся. Когда бы еще от него можно было услышать такое мнение?! — Либо я старею, либо одно из двух! — и шутливо повис у Андрея на шее, как ребенок, скуля и жалуясь: — Андрюха, мне так тоскливо!

— Ничего, мой маленький! — смеялся охранник и хлопал его по спине. — Потерпи, скоро привыкнешь.

— Ладно, — вздохнул Макс, отстраняясь от друга. И обернулся на дочку. — Катерина! Я хочу есть!

Одиннадцатиклассница подошла сбоку к Андрею и ласково прикоснулась к его руке: Максим аж растерялся от увиденного, но попытался не проявлять своих впечатлений. Хотя весь намек на кокетство на этом и закончился.

— Андрюха, можно мы с подругой оставим у тебя сумки? — попросила девушка. — Мы погуляем пару часиков по Цветному, а потом заберем.

— Ну, оставляйте, — разрешил охранник. — А там не бомба случайно?

— Конечно, бомба! — кивнула школьница. — Знаешь, гулять с бомбой опасно, поэтому мы решили оставить ее тебе!

— Ну, хорошо, — улыбался Андрей направо и налево. Старшеклассницы — это его вечная слабость. — Ставьте под парту. Только подальше, чтобы директор не видел.

— Андрей, ты просто душка! — захихикала девчонка, характерно одарив его улыбкой, как в дешевых фильмах.

И мужчина, как подросток, просто засиял от восторга.

— Андрей, ты просто душка! — передразнил Макс, когда школьницы полезли с сумками под парту.

— Завидуешь? — обрадовался охранник. И гордо задрал нос кверху. — Наконец-то девушка тебя проигнорировала и обратилась ко мне!

И вдруг, словно наперерез, прорвался все тот же милый голосок:

— Максим Викторович, а завтра что, физики не будет?

Учитель с улыбкой «моргнул» другу бровями, мол, «ну, кого там проигнорировали?», а девчонке только равнодушно покачал головой отрицательно.

— Почему? — по-прежнему не отставал нежный девичий голос.

— Не хочу, — ответил учитель.

— Максим Викторович, ну скажи-и-те! — просила девчонка, жалобно поставив бровки уголком.

Сколько ей? Шестнадцать? А ведет себя совсем как дитё! Макс уже не в первый раз ловит себя на мысли, что не совсем педагогически реагирует на поведение девочек-подростков. Раздражается.

Подошел к дочке, оставив учениц без внимания, и снова попросил:

— Катюнь, пойдем, зайчонок! Твоему папе, к сожалению, компот с булочкой между уроками не выдают. А уже половина третьего!

Забрал ребенка с Санькиных колен и повел в столовую.

В столовой была очередь. Сейчас перемена, да к тому же у многих закончились уроки, и дети, разные по ростам и возрастам, шумели вокруг, толкались, дрались… Максим взял поднос и встал в очередь. Закрыл глаза на несколько секунд, стараясь держать равновесие. Устал после семи уроков, и болело горло. Так совпало, что сегодня ни в одном классе не было ни самостоятельной работы, ни опытов. Пришлось много говорить, объяснять темы уроков и принципы взаимного уважения в обществе…

Внимательно выслушал сбивчивый и переменчивый Катин заказ и отправил ее занимать столик. Рядом пацаны лет десяти принялись на кулаках выяснять, кто за кем в очереди. Повара и кассирша делали им замечания, нервничая и психуя, а Максим стоял, не шелохнувшись. Больше всего на свете хочется остаться одному. Погрустить.

— Настя, — вдруг обратился он к взвинченной пацанскими выходками кассирше, — оставьте их в покое. Они мужики, пусть сами разбираются, без унизительного женского вмешательства.

— Это Вас в университете так учили воспитывать? — вспылила Анастасия, любимая Наташина работница столовой.

— Нет, — ответил Макс спокойно и безмятежно. — Это жизнь так учит. Есть такие профессии, где просто необходимо отрешаться от лишних раздражающих факторов… Мне, пожалуйста, борщ, маленькую тарелочку супа, вот еще я взял салат, соус… Ну, Вы сами видите, — учитель улыбнулся и указал на поднос. Пока повариха наливала первое, продолжал, обращаясь к кассирше: — У меня друг есть, психолог. К нему люди идут со своими проблемами. Так вот поначалу, когда начал практиковать, он сам был как чемодан чужих проблем! Реально переживал! А потом понял, и меня научил, что иногда надо просто сказать себе: это не мое дело, и я не буду из-за этого волноваться. Хладнокровие, знаете ли, очень помогает выйти психически здоровым из многих ситуаций!

— Ладно, Максим Викторович, — сдалась кассирша, неосознанно повторяя его спокойный терпеливый тон. — Проходите, не задерживайте очередь.

— А обед сегодня за счет заведения? — ухмыльнулся мужчина.

— Ой, простите, Вы меня совсем заболтали! Сорок четыре девяносто.

Максим отдал ей пятидесятирублевую бумажку и улыбнулся наигранно, как в «Макдоналдсе»:

— Спасибо, что без сдачи! Приходите еще!

Кассирша только рассмеялась в ответ и устало покачала головой.

Вышел в зал и остановился, ища глазами, где Катя. И увидел… Олю, первую Наташину барабанщицу. Оля, видимо, заметила его раньше и сразу кивнула ему присоединиться. Она сидела за столиком совершенно одна, и Макс на секунду растерялся. Катя вот, неподалеку. А там Оля. Обе на него смотрят и ждут, когда он сядет. Прошел мимо Кати, позвал ее за собой, и они вместе с дочкой составили компанию бывшей ученице.