— А с кем ты пробовала? — спросил он тихо.

Прислонился плечом на решетку рядом с Олей, засунув руки в карманы джинсов.

— Какая разница?! — пробурчала девушка таким тоном, словно учитель вмешивается не в свое дело.

— Ладно, извини. Просто, знаешь, если тебе не повезло с одним, то это не означает, что все остальные тоже такие… А ты и со мной так разговариваешь, словно я тебя чем-то обидел.

Оля замотала головой, словно пытаясь вытряхнуть все лишнее из своей памяти, и воскликнула:

— Я и сама это понимаю, Максим Викторович! Мне просто очень трудно не обобщать! И в книжке написано, что не надо навешивать ярлыки на других мужчин… Но я не могу… Я Вам доверяю только потому, что Вам доверяет Наташа… И одновременно с этим ненавижу Вас, потому что Вы мужчина!

Максим вздохнул, почувствовав зарождающуюся обиду, но терпеливо уточнил:

— Тогда зачем пришла вчера в школу? Зачем согласилась со мной встретиться сегодня?

— Потому что мне нравится, как Вы со мной разговариваете. Когда Вас нет рядом, мне кажется, что я хочу рассказать Вам все…

— Тогда лучше расскажи все-таки. Потому что мне твое поведение не очень понятно, зато очень обидно. Я никогда в жизни не делал и не сделаю тебе ничего плохого. Пойдем.

Пока шли по набережной в поисках такого места, где бы никто не подслушивал, Оля вроде бы успокоилась. Нашли необитаемый малобюджетный пляжик. Оля разместилась на камнях, обхватив коленки, словно спрятавшись за ними, а Максим сел спиной к воде, чтобы видеть Олино лицо и заодно контролировать их уединение.

— Ты плохо провела лето из-за этого человека? — спросил Макс осторожно, чтобы не выглядеть навязчивым.

Оля кивнула, но больше ничего не рассказывала.

— А что произошло? — тихо выпытывал Макс. — Ты занималась с ним сексом? Зачем? Он тебя, случайно, не заставил?

Девушка не отвечала. Спрятала лицо в коленях и накрыла голову руками. Может быть, плакала, или, наоборот, старалась сдержаться. Максим долго терпеливо сидел напротив и ждал. Наконец, Оля, мельком взглянув на него, кивнула.

— Как? — тут же продолжил он выяснять. — С применением силы? Или, допустим, шантажом?

Оля прятала, прятала глаза — было отчетливо видно, что если бы спрашивала женщина, Оля бы легче рассказала.

— И так, и так, — призналась она и расплакалась.

Макс инстинктивно потянулся к ее руке, но вдруг Оля, как резаная, заорала:

— Не трогайте меня!

— Прости! — тут же испугался парень и огляделся по сторонам. Некоторые прогуливающиеся пешеходы поглядывали на них с тротуара. — Оленька! Тише! Мне просто захотелось тебя как-то утешить!

— Да! — завопила девушка с вызовом. — Он тоже из добрых побуждений…

И не договорила, сорвавшись на долгожданный, дерущий горло рев.

Макс растерялся. Вообще не представлял, как себя вести. Первое, что напрашивалось на ум, — встать и уйти, потому что присутствие мужчины неподалеку для Оли, видимо, невыносимо. Но оставить ее в таком состоянии — не по его принципам. Сидел рядом, стараясь контролировать свои руки, не позволять себе ни обнять Олю, ни погладить по голове… Хотя очень хотелось, ведь не знал другого способа успокоить плачущую девушку. И молчал, не находя ни малейшего подходящего словечка.

— Оль, хочешь, уйду? — предложил Макс с уважением и совершенно без обиды. — Если ты мне до такой степени не доверяешь, то не думаю, что тебе станет лучше от нашего общения.

Оля не ответила. Она и сама не могла в себе разобраться: нормально разговаривала с ним, пока не вспомнила о своей беде, а теперь словно спрашивает с него за все, что сделал другой мужчина. Искренне старалась успокоиться, но отвлечься от своих мыслей не получалось. Нет, с ним хорошо… Он не позволял себе ничего лишнего никогда!

— Кстати, я уже обнимал тебя однажды, — напомнил Максим примирительно. — Помнишь, когда ты плакала у меня в кабинете? И ничего страшного, да? Не бойся, я не буду к тебе прикасаться, раз ты так негативно реагируешь. Но не думай, что я остаюсь в стороне от твоих переживаний. Можешь ничего мне не рассказывать, я уже понял все, что надо. Просто имей в виду, что я рядом.

Оля кивнула и, снова спрятав лицо в коленях, долго-долго плакала, иногда беззвучно, а иногда (наверно, вспоминая что-то в деталях) в полный голос. В какие-то мгновения она совсем молчала, но ее плечи тряслись так заметно, что было понятно — это еще хуже слез.

— Как можно изнасиловать девушку из добрых побуждений? Это какой-то бред! — говорил Максим сам себе.

— Он прочитал мой дневник… — неожиданно призналась Оля. — Там почти все про Наташу… Он сказал, что он меня вылечит! Сказал, что я просто не знаю, что такое настоящий мужик!