Поцеловал ее нежно-нежно, и тут же, прикрыв глаза, — крепко-крепко… Наташа всхлипнула и задержала дыхание, чтобы не расплакаться. Обвила руками его шею и, обмениваясь с Максимом глубоким французским поцелуем, только и слышала: «…пассажиры, будьте внимательны, с первой платформы отправляется…».

— Де-ву-шка! — раздраженно позвала проводница. — У нас расписание! Поезд ждать не будет…

По щекам полились слезы.

— Не реви, — улыбнулся Максим. — Ты же знаешь — если не понравится, ты всегда можешь вернуться назад!

Наташа спешно кинулась — обняла маму, потом еще раз чмокнула любимого и нырнула в тамбур, крикнув еще раз им обоим:

— Я позвоню!

Проводница уже держала флажок наготове, и поезд тронулся в ту же секунду.

Нет, нет, нет! Я никуда не поеду! — клокотало в голове, билось пульсом в висках и душило в груди, не позволяя сделать вдох. Я не могу без тебя! Я уже не могу! Зачем я это делаю? Стояла в тамбуре и глаз не сводила с закрытой двери, провожая прозрачным взглядом все, что проползало за стеклом, неумолимо набирая ход… Последняя пара слезинок сорвалась с ресничек и рухнула на щечки. Еще немного — и Наташа поймет, что происходит.

Как только поезд пересек с соответствующим грохотом железнодорожный мост через Сочинку — побрела к себе в купе. Забралась на верхнюю полку и мучилась часа два. Потом попутчики, семья с ребенком лет десяти, стали спрашивать ее, в чем дело, и она начала понемногу успокаиваться… Женщина ее очень внимательно слушала и с улыбкой сочувствовала. А Наталья выговорилась и, правда, боль стала меньше. Осталась просто тоска.

— Ну, вот и все, — вздохнул Максим, когда последний вагон поезда скрылся из виду.

В мыслях так и вертелось, смешиваясь с обидой: «Бросила меня. Оставила меня одного. Что теперь делать? Как жить дальше?» Вслух больше ничего не говорил: слишком тяжело пока.

Через пару минут остолбенелого стояния на опустевшей платформе в разум прорвался ласковый Женин голос:

— Максим, можно я приглашу Вас куда-нибудь пообедать?

Макс просканировал Женино лицо — показалось, что она кокетничает. Нет, не показалось. Улыбнулся, задумался на секунду и, глядя ей в глаза, медленно отрицательно покачал головой. Женщина растерялась, видимо, почувствовала себя неловко от его отказа, но вновь расцвела, когда он добавил хитро:

— Это я Вас приглашу!

— М-м! — восторженно протянула Женя. — Как скажете! Люблю инициативных мужчин!

По-джентльменски предложил взять его под руку, и они с Евгенией отправились через здание вокзала к стоянке — вниз по широкой закругленной каменной лестнице. Женщина ужасно гордо чувствовала себя рядом с этим красавцем-мужчиной и поймала себя на ревнивой мысли: Наташка же такая мелкая, глупая, ей бы кого-нибудь попримитивнее… А она ишь какого парня себе отхватила!

Максим привез Евгению в «Призрак». Не в ночной клуб, конечно, а во второй зал, который работает как раз днем и до двенадцати ночи. Это единственное кафе, в качестве которого он не сомневается. Хотя сам с легкостью согласился бы и на чебуречную, но Евгения же важный начальник в Администрации города, и что-то попроще может оказаться не ее класса. Не просчитался: Женя была в восторге. Официантка, по знакомству с Максимом, обслуживала их столик в десять раз тщательнее, хотя и без того в «Призраке» у персонала отшлифованные манеры. Жене понравился и интерьер, и меню, а когда принесли заказанные салаты и солянки, восторгалась еще и вкусом.

Флиртовала с ним напропалую. Макс понимал это совершенно отчетливо. И терялся. Не знал, как реагировать. Так же поначалу, еще в двадцать пять лет, не знал, как реагировать на кокетство школьниц. Грубо ответить — нельзя. А прозрачных намеков, что все эти улыбки на него не подействуют, — недостаточно. Ни ученицы, ни Евгения не воспринимают это всерьез.

— Максим, а можно я задам Вам вопрос сильно личного характера? — улыбнулась женщина, и Макс насторожился: этого еще не хватало! — Вы спите с Натальей? Точнее, я понимаю, что да. А давно?

— С начала этого года, — ответил он смело и, немного помолчав, перехватил инициативу: — Теперь я Вам задам личный вопрос. Она Вам родная дочь?

Евгения изменилась в лице, ее взгляд стал холодным, острым и металлическим, как вилка возле ее тарелки. Она даже не успела опомниться после его столь конкретного ответа — а тут еще эта тема… Все кокетство словно рукой сняло. Растерянно пробормотала:

— По-моему, Вы вмешиваетесь не в свое дело!

Максиму показалось, что это уже достаточно ясный ответ.

— По-моему, Вы тоже вмешивались не в свое, — улыбнулся он ей дружелюбно, и Евгения, вроде, поддалась его обаянию… Напомнил спокойным, приятным голосом: — Я на Ваш вопрос ответил честно. Хотя когда-то Вы собирались под суд меня отдать, если я пересплю с Вашей дочерью… Ну, так что? Родная?

Евгения опустила голову и несколько секунд бессмысленно вертела в руках вилку. Потом, обдумав что-то, покачала головой:

— Нет. А как Вы догадались?

— Просто сопоставил все, что знаю, — пожал Максим плечами, — обдумал. У меня же тоже есть дочь. Правда, родная. Сравнил. К тому же, знаете, Наташа же на Вас не похожа. Сначала я думал, что она похожа на отца, но когда познакомился с Алексеем… У него такая заметная, нестандартная внешность, что трудно было бы не обнаружить у Наташи хоть какие-то черты Вашего мужа, если бы они были.