— Ты чего это, со школой никак распрощаться не можешь? — спросил он радостно, ставя на стол тарелки с подноса. — Ты одна? — уточнил он тут же, пока еще не окончательно обосновался за этим столом.

— Одна, одна, присаживайтесь! — тараторила девушка так же весело. — А это кто? Познакомите?

Катюша уже уселась на стуле и посадила возле тарелки свою Барби.

— Катерина Максимовна, мой детеныш, — объяснил учитель гордо. — Она теперь здесь первоклассница.

— Здорово! Уже такая взрослая! — улыбалась девушка. — А я Оля.

— Очень приятно! — ответила Катя воспитанно.

— Так какими судьбами ты здесь оказалась? — спросил Максим Ольгу, отломив Кате половинку хлеба.

— Вас повидать зашла, — призналась девушка. — Ну и пообедать заодно по старой памяти. Как Наташа?

Мужчина ложкой зачерпнул борща и в очередной раз отметил про себя, что Оля всегда в первую очередь спрашивает про Наташу.

— Наташа в Москве, в институте театральном, — промямлил он с обидой.

— Вы что, расстались? — удивилась Ольга.

— Да нет. Пока нет. А там видно будет, что получится из жизни в разных городах… А ты поступила в музучилище?

— Да, я же Вам говорила, меня туда очень хотели взять. А Наташа в каком именно институте?

— В РАТИ, ГИТИСе.

— Ух ты! — присвистнула Оля с восторгом. — Вот молодец! Я всегда верила, что Наташа достигнет успеха… — и смутилась, поняв, что слишком наглядно демонстрирует свои чувства.

Максим порассказывал, какая Наташе соседка по комнате досталась, как Наташе нравятся занятия, как Наташа скучает по Сочи…

— И по Вам, — улыбнулась Оля с пониманием.

Максим думал не говорить этого, чтобы не дразнить барабанщицу, но все же признался:

— Да, надеюсь, что и по мне.

— И по мне тоже! — вставила свое слово Катюшка плаксивым голосом.

— Конечно, зая, и по тебе! Олечка, а у тебя все хорошо? Я бы, глядя на тебя, сказал, что нет.

Оля промолчала, опустив взгляд в свою тарелку с пирожным.

— Как ты провела лето? — снова попытался учитель выведать хоть что-нибудь.

— Не так, как хотелось бы, — вздохнула девушка. — И, к сожалению, незабываемо…

— Что случилось?

Оля извиняющимся тоном сказала:

— Максим Викторович, я не могу говорить здесь об этом… — и мимоходом, совершенно неосознанно, взглянула на ребенка. Наверно, не хочет говорить при Кате.

— А вообще лично мне сказала бы? — спросил Максим с уважением.

Оля вдруг помрачнела. Казалось, она перестала замечать, что происходит вокруг, перестала слышать весь этот суматошный детский шум. Оля упорно смотрела в тарелку и размышляла. Такая неоспоримо женственная… Как она может быть лесбиянкой?

Они сидели втроем за одним столиком, как эстетически прекрасный островок в бурлящем, темном и неопрятном потоке реальности. Максима легко можно было бы назвать блондином, когда рядом нет Катюшки с ее по-детски невинными волосиками, или Ольги, такой классической девушки с картинки с ярко-пепельным мелированием. Оля очень напоминает Дашу, его первую жену. Тоже высокая и с красивыми чертами лица, как фотомодель. Только Даша, пожалуй, никогда не бывала такой грустной.

— Знаете, Максим Викторович, — вздохнула девушка, — я бы сказала Вам, потому что Вы меня всегда понимали. Но меня останавливает то, что Вы мужчина.

— Раньше тебя это не останавливало, — отметил учитель.

Оля снова замолчала и погрузилась в размышления. Максим доедал второе, а Катя — еще тот едок — уже самостоятельно игралась с куклой.

— Я завтра себе выходной устроил, — улыбнулся Макс, чем сразу же отвлек Олино внимание на себя. И подмигнул ей: — Только не говори никому, ладно? Я отца утром в больницу везу. И хотя это займет часа полтора, но я решил не приходить и на остальные уроки.

Оля улыбнулась ему в ответ и снисходительно покачала головой:

— Прогульщик! Ученики, наверно, безумно счастливы! Я вот что-то не помню, чтобы Вы хоть раз прогуливали урок у моего класса. Хотя, скорее всего, это только пацаны рады, — рассмеялась Оля уже совсем от души. — Девчонки, небось, локти кусают. У нас накануне физики такая паника в классе начиналась! Только и обсуждалось со всех сторон, кто какую прическу сделает, кто как оденется… Это чтобы повторов не было, понимаете! А то однажды одна девочка сделала такую же прическу, как другая, и та другая ей чуть волосы все не повыдергала, мол, физик теперь будет думать, что у нее нет индивидуальности!