Скотоводство было одним из главнейших богатств земледельческих славян, посему и развилось в их религии понятие скотного бога до степени одного из главнейших их кумиров. В первой эпохе нашего мифа соответствовали, вероятно, судя по аналогии звуков, скотному богу Волосу,или Велесу,русские великаны — Волоты,которые, как олицетворение физической животной силы, могли принять позднее значение богатырей.

Волос, или Велес,обоготворяем был как бог стад и скота не только во всей России, но и у чехов, моравов и болгар. Из наших летописей известно, что главные кумиры его находились в Киеве, Новгороде и Ростове. Им и Перуномклялись наши предки в договоре Святослава с греками: «Да имеем клятву от Бога, ему же веруем, в Перунаи Волоса,скотья бога» и пр. Об нем упоминается также в «Слове о полку Игореве»,где вещий Боян называется Велесовым внуком.Вацерад в своей «Mater Verborum» переводит Велеса через Пана; Добровский же утверждает, что имя Велесанередко и встречается даже в чешских книгах XVI века, хотя ныне оно совершенно забыто. Наконец, как замечает Болонский, существует еще некоторое родство между богом стад и названием валахов, или влахов, которые сами зовут себя волосами. Это подтверждается, по его мнению, гербом валашского княжества, который состоит из бычачьей головы, намекающей на прежнее поклонение Волосу,от обоготворения которого этот край, столь богатый скотом, и мог получить свое название. Это мнение подтверждается еще тем, что в Валахии, как и в России, св. Власий почитается народом за покровителя скота.

Все это достаточно показывает нам, что Волосне только достиг полной степени своего развития как кумир, но что он даже завладел первым местом после Перунав религиозных верованиях восточных славян. Посему и достоверно можно предположить, что Велес впервобытном своем значении принадлежал к богам солнца, тем более что бык и рога во всех вообще делах служили всегда символами богов солнца и самое имя нашего Волоса,как увидим дальше, весьма сходно по значению и звукам с халдейским Ваалом, или Баалом.

В Белоруссии Велесявляется под именем Богана,и тамошние крестьяне говорят до сих пор еще о родившемся или умершем скоте: Боганродил теленка; Боганзадушил овцу и т. д.; у поляков поклонение скотному богу раздробилось на несколько низших личностей, как–то: Горданичь— покровитель телят; Ратайнича— покровитель лошадей; Гардунитис— бог телят; Припаршись— хранитель поросят; Кремараи Крукис— боги свиней; Курвейчин,или Ерайчин,— бог ягнят; Валхина,или Волчина,— покровительница домашних зверей и Гуди— покровительница оленей и богиня лесов. Также у чехов существует поверие, что Пикуликкормит лошадей.

Вообще можно предположить, что в последнее время нашего язычества каждое животное имело, вероятно, своего особенного покровителя, который часто в то же время исполнял должность домового духа. Это доказывается и тем, что в России еще до сих пор разные животные имеют своих покровителей в Святых нашей Церкви. Так св. Стефан наблюдает за лошадьми; св. Власий — за рогатым скотом; Никита — страж гусей; Сергий — покровитель кур; Анастасия — хранительница овец; наконец, св. Савватий и Зосима пекутся о пчелах. Посему, быть может, и ошибочно, Ткани в своем «Словаре славянской мифологии» упоминает о богах Созимаи Зозима,покровительствующих пчеловодству у русских славян; у поляков же они носят, по словам его, имена Аусфеяи Бибилиссы.

У юго–восточных славян, по словам Карамзина, обоготворяли пастухи Генилия(по–чешски Henidio),но этот бог, как увидим далее, по значению своему принадлежит к богам солнца и даже имя его вовсе не славянское.

Богами бесплодия, болезни и смерти животного царства являются Корчун,или Крачун, Бадай,или Бедай, Стршибек,или Трибог,и Маржана.У карпатских словаков до сих пор еще Крачунпочитается особенным покровителем скота и домашних зверей и ежегодно празднуется накануне Рождества Христова. Но как корень его имени кор,так и совпадение его праздника с началом зимы ясно намекают на происхождение его от Хорста,вероятно, в значении бога болезни и бесплодия скота, который со временем, подобно своему первообразу в человеческой жизни, Хорсту,перешел в бога, покровительствующего размножению скота. Совершенно тождествен с Крачуномсербский и хорутанский Бадай, Баднякили Бедай;имя его производят от слова бедныйили бедовый,но по сходству звуков и значения с белорусским Батаном,скорее, должно считать корнем его имени русский глагол наш бодаться, бадать.

Как эпидемические болезни человечества: чума, поветрие и проч. имели в славянском мифе свои особенные изображения, так и эпидемии скота олицетворялись в лице Стршибека, Тршибекаили Трибога (Стрибог?),которого Средовский и Венелин означают латинским lues и немецким Seichgott. Многие считают его за трехголового кумира Трибога,напоминающего штетинского Триглава,но вероятнее произвести имя его от древнего слова Стри— воздух, от которого и славянский эол получил имя Стрибога,быть может, тождественного сначала с Стршибеком,богом ветров и поветрия, что совершенно соответствует значению lues или Seichgott.

Наконец, грозный момент смерти и процесс разложения олицетворялся как для человека, так и для всего животного царства в форме Морены,которая в последнем случае носила преимущественно имя Марцаны,или Маржаны.

Растительное царство разделяется по времени своего развития на две главные половины весеннего и осеннего плодородия, посевов и жатвы, олицетворенные в нашем мифе веснянкамии оснянками.Первые слились у южных славян в личности богини весны, совершенно тождественной с весеннею Живой,носящей в этом значении по преимуществу имя Сиевы,т. е. Севы,или Сейвины,у хорутан. Оснянки же перешли, вероятно, в понятие бога или богини осени, хотя собственное имя этого божества вскоре совершенно заменилось именем Моры,или Морены,однако же сохранился след его в названии народного праздника Рязанской губернии: Авсен,или Овсен.По созвучию этому имени соответствует Освен,которого Гануш принимает за эхо, но вероятнее всего, что это одно и то же имя божества осеннего Асвенаи Авесна (Освен— Овсен), окотором восклицает справедливо Макаров: «Уж не он ли наша Церера?» Когда же началось в нашем мифе преобладание религии солнца и вместе с нею появилось астрономическое времяисчисление, то боги весеннего и осеннего солнца овладели со временем значением Севыи Мореныи, нисшедши с неба на землю, стали обоготворяться как боги земного плодородия. Таким образом, Ярсделался богом весны и ярового хлеба; Световитже покровителем богатых и урожайных жатв. Но эти боги, собственно, сюда не принадлежат; ибо они, имея главным значением своим солнце, являются богами плодородия только в переносном смысле.

Понятия лета и зимы имели также, вероятно, своих представителей в славянской теогонии; но память об них почти совсем изгладилась, почему не без основания предположить можно, что эти понятия подчинялись более общим представлениям Живыи Моры.В первой эпохе нашего мифа мы встречаем, однако же, имена летници зимянок.Дамианович называет Хорубогинею лета и супругою Похвиста;но как имя ее, так и аллегорическая связь с богом ветра дают нам право принимать ее за иллирийскую богиню осени; а как мы уже выше предположили филологическое тождество Моры, Ворыи Хоры,посему нам нетрудно принять, что Вора,как богиня ада, была тождественна у поляков с северной Моройи южной Хорой.По–видимому, принадлежат сюда упомянутые Карамзиным имена иллирийских богинь Даморыи Даворы, окоторых хотя ничего не известно, но легко предположить, что они выражали время до осени(лето), что показывает приложенная к слову морачастица до.Сюда же, вероятно, должно отнести встречающуюся в Книтлингской Саге Пизамаруи упомянутый Нестором киевский идол Семарглы (Замарглы,или Зимарглы,— Симарьглы),из которой Стрыйковский сделал весеннюю богиню Зимцерлу,из слов: зимаи стерла.Гануш и Моне принимают Семарглуза богиню зимы, что и в самом деле вероятно по самому составу этого слова из заи мораили из зимней Моры,впрочем, это имя дошло до нас в весьма искаженном виде, так что собственного корня его почти определить невозможно.