Я — «за». Мне ветошь топтаная на месте «батюшки» — во вред. Дела будем делать вместе — одному мне не справиться. Да и не пустят малолетку к серьёзным делам.

Но отпускать его в свободное плаванье… Он таких дров наломает… Он бы Немату наше серебро отдал, а потом сказал:

— Пошёл, Ванька, нахрен! Будут ещё яйца курицу учить! Ищи ещё серебра.

И фиг его знает, как бы мы потом выворачивались. «На всё воля божья» — здесь рефреном постоянно.

Как найти оптимум? Между его подчинением и его самостоятельностью. Непонятно. Но пока — доламываем дальше. Чтоб у меня и «батюшка родненький» — «знал своё место».

Вот я с этой дурой… кончил. Что теперь? Предложить Акиму? Как это будет воспринято? Оскорбление? Любезность? Искательство? А и фиг вам — старый дурень у меня прощения не просил — обойдётся. Следовательно, и его люди — во вторую очередь.

— Ивашко, побаловаться хочешь? Подмой её только.

Ивашко плесканул шапкой свежей забортной воды по опухшим, заляпанным кровью и спермой половым органам и ляжкам девки. Она, несколько сомлевшая от предыдущей процедуры, резко открыла глаза.

Прислушалась к происходящему сзади, дёрнулась… и затихла, покорно закрыв глаза снова. Я перебрался на Ивашкино место, взял весло и, поймав ритм, снова задумался о женщинах. Естественно — я же о них всегда думаю.

Вот за последний месяц я поимел Великую Княгиню, Елицу и эту… Варвару. Какая нахрен любовь! Обеспечение безопасности, излечение сумасшедшей, урезонивание дурня старого… Вместо достижения удовольствия — исполнение общественно-социальных функций средневекового феодала. Нет, своё-то я всегда получу. Но ведь и «своё» — бывает разное. Разного… качества и объёма.

Как работа: обязаловка, профессионально-сословное совокупление. Прав, прав был старина Маркс! Когда писал, что только пролетарский секс — настоящий. А у буржуев — сплошные ханжество и фарисейство.

Странно, что попаданцы совершенно не рассматривают этот аспект. Только дон Румата… да и то — не смог.

Ему, человеку далёкого коммунистического будущего, секс с малознакомым человеком — ну совершенно не приемлем. Даже ради спасения человечества и по заданию правительства. Виагры, видимо, при коммунизме нет. Он — не смог, а девушку насмерть в застенках замучили. Другую — смог. Так и её застрелили! Как-то… безысходно получается.

Обязательность демонстративного сношения в нашей ситуации воспринималась не только мной. Вслед за Ивашкой место у девкиной кормы занял Чарджи.

Обычно принц торконутый несколько… брезгует. Хочет быть первым. Хотя бы после последней бани. Но здесь исполняется ритуал: доказывается целостность моей команды, её превосходство над командой Акима. Ваш вожак — слабак против нашего. И вы — такие же. Ждите объедков.

А в моей команде особенно чётко, перед лицом «противника», демонстрируется единство, дисциплинированность, исполняется «табель о рангах».

Сейчас, после Чарджи, его место займёт Николай. Потом — Сухан. А уж после, если я соблаговолю, пустят кого-нибудь из Акимовских — Якова или кормщика.

— Вона уже и посад видать. Ещё с версту и на месте будем.

Придётся Николаю до следующего раза потерпеть.

В предрассветных сумерках, среди сползающего с Днепровских круч тумана проглядывает крест местной церковки. Мы встали за стенами, так что погрузку начнём сразу.

— Яков, будь любезен, увяжи девку. Чтобы не маячила и много места не занимала — нам груз разложить надо.

Яков смотрит на Акима. Ну что, будем продолжать вспзд… или как? Аким опускает ресницы. Хороший мужик Аким. Нервный временами. Но — отходчивый. Хорошо, что мне в «батюшки» такой попался. Был бы такой же долбодятель с длинной памятью, как я сам… Так уже и не было бы. Либо — кого-то, либо — обоих.

Яков отвязывает девку. Та только тихонько стонет, не открывая глаз. Изредка охает. Потом начинает повизгивать — Яков расплетает ей косу на две. Мокрые, перепутавшиеся волосы разделяются плохо, он раздёргивает пятернёй.

— Бабья вязка. На две косы.

Учиться, учиться и ещё раз — учиться. Пока учат. Хотя мне с наручниками как-то понятнее.

Яков усаживает девку на дно лодки, заставляет согнуть и до предела развести колени. Прижимает её висок к наложенным друг на друга лодыжкам и одной из кос тщательно приматывает одну к другой. Девка пытается отталкиваться, но руки затекли от неудобного положения — силы нет.

Для рук используется вторая коса: локотки сводятся за спиной и так же приматываются друг к другу.

— Добрая коса — большое подспорье. Дуры свою вязку завсегда с собой носят. А ещё можно трёх-четырёх вместе косами увязать. Тогда точно не разбегутся — сговориться не смогут, так и будут на месте топтаться.

Русская идиома «повязать косами» со смыслом — перессорить женщин — отсюда? Кормщик продолжает делиться опытом в части упаковки особей противоположного пола. Откуда у него столь обширные познания?