Шрифт:
И тут мы… такие… тёпленькие. Куда становиться — не знаем. Чего кому платить — не ведаем. Где как ночевать, где костёр разжечь, где дров взять…
Встали к какой-то пристани. Только привязались, только начали по сторонам ночлег искать, подходят четверо. Оружные, но… разнообразно. Старшой, с мечом и в шишаке сразу в наглую:
— Кто такие? Почему без спроса? А ну, отваливайте!
Аким сперва гонором:
— Я! Аким Рябина! Сотник смоленских стрелков!
— Рябина? Не слыхали такого. У стрелков сотником — Цукан Щавеля. Брешешь ты, дядя. За брехню надо бы взять тебя — да к тысяцкому на двор. Ну да ладно — заплати и проваливай.
Аким как-то… растерялся.
— Скока ж, служивые, хочите? Чтоб с причалом и без беспокойства?
Тут Николай влез:
— Так тебя ж Репа звать. Репа Вонючка. Тебя ж в прошлом годе за татьбу на торгу плетью били! Чтобы татя, да в пристаньскую стражу… Чего, ребятки, надумали с дурней проезжих серебрушек состричь?
Опа! Тема знакомая. И по Демократической России, и по Остапу — сыну «турецкоподданого». Поэтому и реакция моя — чуть быстрее:
— Сброю к бою. Чимахай вразуми доярок.
Просто Чимахай уже на пристани стоит, как раз топоры свои из узла достаёт, чтобы за пояс убрать. Но — тормозит:
— Эта… А бабы-то где? Ну… доярки-то?
— А вот стоят. Хоть и не бабы, а тоже доить надумали. Нас. Эй, дояры! Пояса, брони — долой. Кто побежит… Сухан, сулицы взять.
И остальные мои — уже все с точёным и обнажённым в руках.
«На берегу доярка доила корову. А в реке всё отражалось наоборот».
Получилось как отражалось. Ушли молодчики не солоно хлебавши. Как здесь говорят: «пошёл по шерсть, а пришёл стриженным».
Красиво? — Конечно. Только сколько фырканья было, когда я своих учил! Я же поломал один из базовых принципов здешней воинской выучки!
Средневековый воин имеет навык собираться долго. Нужно кучу неудобных вещей на себя одеть, всё на завязках, ремешках, шнурочках. Иное самому и вовсе — только со сторонней помощью. Обвешаться, приладить, подзатянуть, примериться…
А мне довлеют нормы другой эпохи:
— Через 45 секунд — на плацу с оружием!
Мне, из-за моей «беломышести», брони противопоказаны. Шашечку на спину — вот он я!
После десятка «учебных тревог» «мужи мои» чётко определились: если «учебная» — выбегать хоть в исподнем, но — с саблями, если «настоящая» — сперва «брони вздеть».
Вот «антивоенный» навык и пригодился. Или правильнее: «антивоинский»?
На песке возле пристани костёрчик разложили, повечерять бы. Опять бежит один:
— Тута нельзя костры жечь! Пожар будет! Счас стражу позову! Не хошь — давай денежку.
Аким — злой, головой Якову кивнул. Тот и приложил с маху. Мне аж жалко мужика стало — тройное сальто с визгом.
Этот исчез — ещё ползут. Уже совсем… гноище. Грязные, драные, у кого — бельма, у кого язвы, кто — с клюкой. Волосы не стриженные, сальные. По шапкам да платью насекомые шевелятся…
— Подайте Христа ради!
Аким скривился, но командует своим:
— Бросьте убогим хлеба, чего нынче не съедим.
А мне поучение Ивашкино вспомнилось. Как он в походе меня остановил:
— Подашь хоть что — со всей округи сбегутся, всю ночь выть будут.
Опять же, Ганс Христиан Андерсен в «Калошах счастья» солидарен более с Ивашкой, нежели с Акимом:
«У ворот гостиницы сидело множество нищих-калек, даже самый бодрый из них казался страшным сыном голода. Словно сама нищета тянулась к путникам из этой кучи тряпья и лохмотьев.
— Господин, помогите несчастным! — хрипели они, протягивая руки за подаянием…
Открыли окно, чтобы впустить свежего воздуха, но тут в комнату протянулись иссохшие руки и послышалось опять:
— Господин, помогите несчастным!».
У меня нет волшебных калош. Чтобы мгновенно убраться из этой… «Святой Руси».
— Хлебушка? Да без проблем! Только сперва помыться.
— Эта… а почто? Господине! Третий день… маковой росинки… язвами аки Иов многострадальный… истязаемый оводами и шершнями… одной лишь верой христовой спасаемый… на его лишь милость уповая…
— Первое лекарство от несчастий и болестей — милость господня. Вторая — чистота телесная и духовная. Злата алкаете, а сребро расточаете втуне? Выкинуть всех реку. А уж потом я вас лечить начну.
Рассосались быстренько. Даже и безногие.