Шрифт:
Взял под локоток, вывел во двор. А там уже «вороны» крутятся, блины с мёдом на ходу дожёвывают.
— Уводи-ка, красавица, вороньё со двора — нам пройти с грузом надо.
Она отошла на шаг, повернулась:
— Ты… не казни её сильно. Она… просто глупая. Не мучай. Сверх меры. А тебе… спасибо. Молиться за тебя буду.
Поклон в пояс, всхлипнула и пошла к монахиням — неправды сказывать, в дом заманывать. Бабы, одно слово. Фиг поймёшь.
Ходу, Суханище, путь свободен, наши уже в лодке сидят.
Ныне многие думают, что я, де, с самого начала всякий свой шаг наперёд прозревал и к цели своей прямиком шёл. Сиё есть неправда. И цели у меня менялися, и путей к ним я не видел, а и видел, да неверные бывали. Шёл я по жизни как тот Иван-дурак в сказке. Встречалися мне всякие… зверушки. «Не ешь меня, Иван-дурак. Я тебе ещё пригожусь».
Трёх лет не прошло, как встал я на постоялом дворе в посаде Дорогобужском. Среди ночи влетел во двор всадник. Конь загнанный под ним пал. При свете факела увидел я отрока, который, превозмогая слёзы и боль в сломанной ноге передал порученное:
— Нематова хозяйка велела… К нам в усадьбу княжьи гридни пришли. За тобой идут.
Вот так и пригодилась та девчушка беременная. Через её душу я живой остался. И Варвара пригодилась, и сразу, и вскорости. Хоть и не по своей воле.
Часть 36. «Крест деревянный иль…»
Глава 214
Снова ночь, река, лодка.
Лодейка у Немата — порядочная, «смолянка». Их тут иначе делают — не так, как на Оке «рязаночки». И чуть больше — на 14 гребцов, корма шире, между самой кормой и скамейками для гребцов — пустое место. Сюда крупный груз складывают. У нас груз в Дорогобуже лежит, сейчас придём, заберём, да и побежим вниз.
«Вниз по Волге-реке, С Нижня Новгорода Снаряжен стружок, Как стрела, летит. Как на том на стружке, На снаряженном, Удалых гребцов Сорок два сидят. Как один-то из них — Добрый молодец, Призадумался, Пригорюнился. — Ах, о чём же ты, Добрый молодец, Призадумался, Пригорюнился? — Я задумался, Пригорюнился Об одной душе, Красной-девице. Эх вы, братцы мои, Вы, товарищи, Сослужите вы мне Службу верную. Киньте-бросьте меня В Волгу-матушку, Утоплю я в ней Грусть-тоску мою. Лучше в море мне быть Утопимому, Чем на свете мне жить Нелюбимому».Хорошая песня. Жалостливая. Один вопрос: зачем топиться в Волге, когда «лучше в море…»?
Мне своим приказать — они кого хошь утопят. Хоть где. Но я-то — не нижегородский купец. Ну совсем — «нет»! Поскольку Нижний — ещё не основали. Да и «задумался, пригорюнился» я не «об одной душе», а совсем даже о теле. Хотя тоже — «красной-девице».
Пока вокруг тулупа с вожжой бегал… довелось кое за что подержаться. Ну, типа… Что можно понять через караульный тулуп? А зачем понимать? У меня же воображалка… «гармоническая». Тут главное — не что в тулупе было, а что у меня давно не было.
Мы «ученицу» на корме бросили. Там Аким и дедок-кормщик наш. Остальные — на весла. Народу — половина, груза нет. Лодка пустая, идёт легко. Навалились — аж летит.
Я пока… сублимировал с помощью весла — пропустил. Да и темновато. Аким начал девку из тулупа выпутывать.
Не знаю — чего он хотел. Отеческое увещевание провести…? Как он вожжу снял — она и кинулась.
Опять же, классика — «Кавказская пленница» — что первым делом получает освободитель молодой девицы? Правильно — по морде.
У Акима и шапка в реку улетела. Девка его на борт сшибла, орёт, одной рукой за бороду таскает, другой молотит куда не попадя. Каких… энергичных «невест христовых» готовят здешние монастыри!
В «Святой Руси» не принято поднимать руку на чужих женщин и девок. Как с телевизором: в свой можешь пивные бутылки хоть каждый футбольный матч кидать, а в чужой — нельзя: преступление против собственности. Вот мужички и растерялись.
А я-то — вырос в обществе всеобщей демократии и равноправия. А если равные права, то и такие же обязанности. И наказания за их нарушение.
Серёдка у лодки пустая — в два прыжка и я у неё на спине. На одной руке наручник сразу застегнулся, на другой — пришлось по почке приложить, чтобы бороду Акимову выпустила. Здоровая кобылища — как меня лягнула, так я и улетел.
Пока она, с застёгнутыми за спиной руками, с Акима слезала да встать пыталась, мне вожжа попала. Да не под хвост! Просто — под руку. Три оборота вокруг лодыжки и пинка. От души. Она только мыркнула. За борт, головой вперёд.
Аким лежит-стонет. Хорошо она его спиной об борт приложила. За голову держится — шапка улетела.