Шрифт:
— И сразу понял, кто ты на самом деле. Какие в тебе возможности. Ты необыкновенная. Вспомни, что тебе уже удалось. А теперь представь, что ты еще можешь сделать. Скажи, как это — преодолеть свои страхи и слабости? Выигрывать бои в Клетке, раз за разом, несмотря ни на что? Своими силами подняться на вершину.
Я не могу отвести от него глаз. Красота его лица. Красота его голоса. Остро чувствую каждое его прикосновение. Нить между нами натягивается все сильней.
— Это ощущение… правильности, — говорю я. — Чувствуешь, что так — правильно.
— Вот сила, которая изменит мир, — говорит Демало. — Если ты на такое способна ради брата, что же ты совершишь ради всей Земли? Ради того, чтобы вернуть хоть малую часть былых чудес?
— Мне было так… горько смотреть на них. Как будто человек, которого я люблю, помер. И все-таки я рада, что видела это.
— Я никогда тебя не подведу, — говорит Демало. — Я ждал тебя.
Он наклоняется ко мне. Медленно-медленно. Я могла бы отодвинуться, если б захотела. Но я не отодвигаюсь. Он целует меня. Так нежно и сладко.
На лицо мне падает капля. А потом вдруг начинается ливень. И одновременно солнце светит. Я моргаю от удивления.
Демало смеется. Потом хватает меня за руку, и мы бежим.
Мы влетаем в палатку, встряхиваемся, как собаки, и хохочем. Демало наспех вытирает голову полотенцем. Бросает полотенце мне и разливает вино в стеклянные банки. Протягивает мне одну. У меня переворачивается сердце. Он так близко. Такой горячий. От его запаха, влажного, травяного, у меня мурашки по коже. На низеньком столе лежат три книжки.
— У тебя книги есть, — говорю. — Я раньше тоже одну видела.
— Книги — большая редкость, — отвечает Демало. — Их немного сохранилось. Очень хрупкие. Хочешь, я тебе почитаю?
Он бережно берет в руки книжку.
— Не знаю, — говорю я. — Не понимаю, как это.
Он раскрывает книгу, переворачивает несколько бумажных листочков и начинает говорить:
Когда-то все ручьи, луга, леса Великим дивом представлялись мне; Вода, земля и небеса Сияли, как в прекрасном сне, И всюду мне являлись чудеса. Теперь не то — куда ни погляжу, Ни в ясный полдень, ни в полночной мгле, Ни на воде, ни на земле Чудес, что видел встарь, не нахожу. [1]1
Из стихотворения Вордсворта «Отголоски бессмертия по воспоминаниям раннего детства», перевод Григория Кружкова. — Прим. пер.
Демало умолкает. Он говорил медленно. Каждое слово укладывал, словно бесценное сокровище. У меня сердца не хватает, чтобы вместить такую красоту. Оно вот-вот разорвется. Демало закрывает книгу. Смотрит на меня.
— Я все это чувствовала там сегодня, — шепчу я. — Если бы слова такие знала, точно так же сказала бы. Как ты угадал?
И вдруг во мне словно лопается что-то. Бросаюсь к нему, начинаю целовать. Целую губы, рот, слова, что он произнес. Теплые, щедрые, чудесные. Его руки охватывают меня. Притягивают крепко. Поцелуй обжигают. Пронзают насквозь. Глубокие, безоглядные, как в горячке.
Я все забываю. И всех. Джека. Его предательство. Себя саму. Я потерялась в прикосновениях Демало, в его вкусе, его запахе. Я словно истаиваю понемногу. И я отпускаю себя. Растворяюсь в темной жаркой пустоте.
Не помню, как получилось, что он сидит на стуле, а я влезла к нему на колени, мы целуемся, а я глажу его волосы, руки, плечи. Чувствую переполняющую его силу, силу жизни. Он ведет губами по моей руке, от запястья к локтю. Оставляет жгучий след на нежной коже. Я дрожу вся, с ног до головы. Внутри полыхает жар.
Вижу крошечное отражение в темных глазах. Мое отражение. Скулы Демало порозовели.
— Я вижу себя в твоих глазах, — говорит он. Я прикладываю палец к его губам. — Я тону в тебе, — шепчет он.
Я веду его к кровати. Мы ложимся.
А дождь все льет да льет.
Враз просыпаюсь. Моргаю от яркого утреннего света. Я в кровати с Демало. Он обнимает меня. Мы оба нагие, будто только что родились.
Встречаюсь с его взглядом. Жаркая волна поднимается от шеи к лицу. Шепоты. И крики в тесной палатке. Я. И он. Вместе. Что на меня нашло? Совсем соображение отшибло.
Нет, неправда. Я отлично знала, что делаю. Я этого хотела.
Вдруг новая мысль. Эмми! Я должна вернуться к Брэму, надо найти Эмми. Лу, наверное, с ума сходит, беспокоится о нас обеих. Может, меня ищет.
— Сет, послушай… — начинаю я.
— Ты удивительная, — говорит он. — Мы безупречно подходим друг к другу. — Он мягко заставляет меня наклонить голову. Касается губами шеи. — Отметина первого раза, — шепчет он. — Ты позволила мне оставить ее. Выбрала меня из всех прочих.
— Да, но мне…