— Ты не такая, как они, — тихо говорит Демало. — Совсем не такая.

— Не понимаю, почему ты со мной такой добрый? — спрашиваю. — Я убила Пинча. Ты назначил награду за мою голову.

Молчание. Вдруг в тишине — стук дождя по крыше палатки. Миг, и дождь уже хлещет вовсю. Брызги долетают через открытый клапан.

— Как будто мало мы промокли, — замечает Демало. Он встает и опускает клапан. Мы остаемся наедине в тесной палатке. Воздух вдруг словно густеет.

Я встаю. Нерон задремал у меня на руках.

— Мне пора, — говорю я. Меня бьет дрожь. Мокрая одежда липнет к телу. Ноги онемели от холода. А Демало зажигает второй фонарь. Говорит, не глядя на меня:

— Тебя кто-нибудь ждет?

Эмми. Лу и Мейв. Томмо и Слим. Эш, и Крид, и все остальные.

— Нет, — говорю я.

— Сейчас ночь. И дождь идет, — говорит Демало. — Нерон ранен, ты чуть не утонула, еще не пришла в себя. Я ничего не забыл?

Да. Еще Джек меня предал. Обманул.

— Нет, — говорю я.

— Ну вот видишь, — произносит Демало. Забирает у меня Нерона. Устраивает его в коробке возле печки. Я кутаюсь в одеяло, зубы выбивают дробь. Демало достает из сундука стопку одежды. Кладет на кровать. — Переоденься в сухое, — говорит он и поворачивается ко мне спиной. Я стаскиваю мокрые насквозь тряпки. Вытираюсь одеялом. Я промерзла до костей. Никогда еще мне не было так холодно. Натягиваю мягкую рубаху, она мне до колен. Толстые носки. Чистые. Чуть-чуть пахнут им. Наконец я поняла, что это за запах. Можжевельник.

— Садись у огня, погрейся, — говорит Демало.

Я сажусь на стул у печки. Подтягиваю колени к груди, одергиваю рубаху. Обхватываю себя руками и продолжаю трястись. Слышу, как раздевается Демало. Снимает с себя мокрую одежду. Если поверну голову, то и увижу. Как странно. В жизни бы не могла такого вообразить.

Я не убежала, не бросилась в драку, не пробовала его убить. Казалось бы, как увидела, кто меня вытащил из воды, должна была вспыхнуть красная ярость. Нет. Ничего похожего.

Словно я не я. Но я и впрямь не в себе. Словно с цепи сорвалась. Чувствую себя свободной, как никогда в жизни. Свободной от Лу, от Джека, от всех, кто чего-то ждет от меня. Кто хочет меня переделать на свой вкус. Я ничего им не должна. Сейчас во всем мире ничего нет, кроме этой палатки. Словно все исчезло. Остались только я и Демало. Вдруг я понимаю, что мне было предначертано оказаться именно здесь. Именно сейчас.

Все дороги ведут в одну сторону.

— Ох, другое дело! — вздыхает Демало. Я оглядываюсь. Он натягивает сухую рубаху через голову. Я замечаю на его гладкой груди татуировку. Красное восходящее солнце, прямо против сердца. У меня самой сердце колотится, когда смотрю на его тело.

Он подбирает с пола мою мокрую одежду. Развешивает вместе со своей у печки. В углу палатки капает. Он подставляет жестяное ведро. Откупоривает бутылку зеленого стекла и наливает в две стеклянные банки темно-красную жидкость. Придвигает поближе табурет, садится и протягивает мне банку.

— За случайные встречи, — говорит Демало.

— За случайности, — отзываюсь я.

Жидкость ласкает мне язык. Душистая, обжигающая, проникновенная. Словно печальная песня.

— Никогда такого не пробовала, — говорю я. — Что это?

— Вино, — отвечает он. Смотрит бутылку на свет. — Очень старое. Очень редкое. Шепот утраченного мира.

Дождь льет. В воздухе пахнет грозой.

Мы пьем еще. Дивный напиток. Я понемногу согреваюсь. Понемногу смелею.

— А у тебя имя есть? — спрашиваю. — В смысле, кроме Демало.

— Сет, — отвечает он. — Хотя меня очень давно никто так не зовет.

— Сет. — Пробую имя на звук. Салютую банкой. — Спасибо за Нерона.

— А за себя не благодаришь?

Я молчу. Пью вино.

— Три, — произносит он.

Поднимаю глаза.

— Три раза я спас тебе жизнь. Первый раз — на Полях Свободы, второй — от Викария Пинча и вот сегодня.

Правило трех. Если три раза кого спасешь от смерти, то его жизнь принадлежит тебе. Нет. Эту ерунду Джек выдумал. Не произносить это имя, даже в мыслях! Он предал. Обманул. Ненавижу.

Дождь грохочет по палатке. Кап, кап, капает вода в ведро. Трещат дрова в железной печке. Я рассматриваю вино в банке.

— Зачем ты меня столько раз спасал? — спрашиваю я. — Мы по разные стороны. И тогда были, и сейчас.