Я бросился к ней, опустился на колени и услышал ее бормотание о том, что кто-то больше не хочет. Больше не хочет. Втащил старушку на коляску и покатил к тротуару. В паре метров над нашими головами просвистело крыло, и электролет пошел на посадку, унося с собой обломки электробусов, электромобилей и электромопедов. Вокруг были только вспышки пламени и дым, за которым не было видно ни зги.

Старушке было все равно — она стучала по мотору под сиденьем.

— Больше не хочет.

Она снова достала гребешок и посмотрела на меня с такой злобой, будто это я сломал ее коляску.

— Это не она не хочет, это все сейчас сломалось, — пояснил я.

— Больше не хочет!

— Где вы живете? Давайте я вас туда отвезу.

— Больше не хочет.

— Хорошо, где мы можем ее починить?

Старушка схватила сумочку, вытащила оттуда пластиковую карту и сунула мне. «Пенсионерский лагерь “Солнечный денек”. Резидент № 3353».

Наконец-то я снова обретал контроль над происходящим.

— Где пенсионерский лагерь? — спросил я старушку.

— Больше не хочет, — ответила она, откинулась на спинку и прикрыла глаза.

Вокруг разгоралась еще большая паника.

«Где ближайшая больница?»

«Что происходит?»

«А в зоне А сейчас то же самое?»

— Где здесь «Солнечный денек»? — спросил я мужчину, пробегавшего мимо меня в сторону горевшего лайнера.

Вряд ли кто-то из них стал бы сейчас искать в моем лице черты супертеррориста. Я — беспомощный санитар из соседнего квартала, потерявший дорогу обратно, вот и все.

Я обернулся на переулок, из которого вышел, постарался вспомнить, где был бар и где, соответственно, «Солнечный денек», и помчался, лавируя коляской между разбросанными повсюду обломками электротранспорта.

На первом перекрестке я свернул налево и оказался перед баром. У входа были брошены развороченные электромобили полиции, которой, впрочем, простыл и след. Я пересек улицу и остановился у ворот из тонированного пластика.

Пока я думал, как попасть внутрь, со внутренней стороны кто-то медленно отодвинул одно стекло. Парень, выглянувший с той стороны, оказался не сильно старше меня. Поперек его черного дождевика был желтый логотип « “Солнечный денек”— достойное проживание для достойного возраста».

— Номер 3353! — воскликнул он, становясь перед коляской. — Да где вас носило? Тут террористы повсюду, а наша старая 3353 опять намылилась в путешествие!

Санитар положил ей в сумочку упаковку надора, которую та немедленно вытряхнула и снова достала зеркальце и гребешок. Санитар ругнулся, а я почувствовал необходимость вмешаться.

— Мне кажется, с ней все в порядке, она просто…

— Начальство приказало, — перебил меня санитар. — По две таблетки каждые два часа каждому. Чтоб был солнечный денек у всех, пока вся эта хрень снаружи не закончится.

Спорить было бессмысленно.

— А вы случайно не Роб? — ткнул в меня пальцем санитар, выпростав руку из-под дождевика.

Я уставился на него, вспомнив про экстренное включение в баре, и молчал.

— Ну тот, который на двенадцать часов к своему дедушке?

— Дедушке? — удивленно переспросил я. Тут я вспомнил, до чего все должно быть таинственно.

— Ах да, конечно, я… э-э-э… Так где же он?

Санитар удивленно приподнял бровь, потом покачал головой и кивнул в направлении какой-то двери. Над входом горело: « Внутренний дворик: солнечный денек на пенсионерской площадочке». Подойдя к двери, я обернулся, чтобы помахать номеру 3353, но она уже была в окружении двух других санитаров, державших ее за руки, покуда первый закатывал рукав.

Я отвернулся. Смотреть, как ей кололи надор, не было никакого желания, и я обеими руками въехал по двери. Дверь распахнулась.

Дождь снова усилился. Тяжелые капли барабанили по теннисному корту возле лагеря. Падали в бассейн. Стучали по пластмассовым листьям высокого пластмассового дерева неопознанной породы. Под деревом меня поджидал мужчина с длинными седыми волосами.

— Арне! — воскликнул я и бросился к нему, но уже через несколько шагов понял, что это был не он. Мужчина вытащил из кармана часы на пластиковом ремешке, как это часто делали мы с Йойо, и высветил время на разделявшую нас лужу.

— Однако четверть первого, господин Роб!

— Вообще-то господин Зоннтаг, раз уж на то пошло. Роб, или Роберт, — это имя, а не фамилия. Впрочем, если вам так больше нравится…

— Не очень-то вы пунктуальны, господин Зоннтаг, — перебил меня он. — Опоздали на пятнадцать минут, если вы не заметили.

Я не мог поверить, что притом, что творилось снаружи, он еще имел смелость отчитывать меня за опоздание. Но времени ссориться не было.

— Вы ранены? — спросил он и, взяв меня за руку, начал ощупывать запястье.