— Теперь, когда нет печатных источников информации — старых газет, журналов, книг, — когда нет всего того, что успели оцифровать и выложить в Ультранет, когда нет Ультрапедии, единственный источник любого рода знаний — сама «Ультрасеть».

— Таким образом, концерн теперь контролирует абсолютно все, что будут и что не будут знать резиденты, — добавил я.

— Умница, Роб.

— Выбросил Примочки и вспомнил про мозги. Ничего особенного.

Мы оба рассмеялись.

— Что стало с твоей библиотекой?

Арне колдовал над каким-то древним агрегатом. Из него зазвенело, зашипело, повалил пар, и Арне протянул мне кружку с кофе.

— Придется собирать заново. Вывезти все книги через один-единственный мусоропровод, да так, чтобы никто не заметил, было нереально.

Я поднялся. Мы шли по длинному коридору, от которого то и дело отходили боковые проходы. «Осторожно, природа! — гласила надпись над одной из дверей. — Вход воспрещен. В случае пожара разбить стекло и вытолкнуть дверь».

— Если захочешь подышать воздухом, там вверх по лестнице начинается лес, — кивнул Арне.

— Настоящий?

Посыпались объяснения, но я даже толком не вслушивался. Какие-то коридоры, какие-то лестницы, настоящий лес с настоящими деревьями. Для чего? Через десять минут пути мы свернули в туннель, достаточно широкий для того, чтобы пустить по нему метромаглев.

— Перед последней войной здесь ходили поезда. Когда всех эвакуировали, природа отвоевала свое. Только здесь по-прежнему ничего не растет.

— И что здесь делает «Гильдия»?

Арне ничего не ответил и собрал волосы в хвост. «Старый параноик», — подумал я и тут-то, видимо, и ошибся.

— Пошли, — сказал он.

Мы оказались в огромном зале, который весь заполнял гул станков. Я вспомнил, как школьником ходил с классом в Музей техники. Это случилось незадолго до того, как его прикрыли, потому что виртуальные экскурсии были много прибыльней. Мы с Йойо тогда забрались на какую-то штуку и там спрятались.

Станки в музее стояли молча и безжизненно. Здесь же, внизу, каждый гудел и громко ухал, испуская пар. Вокруг них ходили человек десять рабочих.

— Вот наша маленькая шахта, — произнес Арне.

Это слово я слышал когда-то в детстве.

— И что вы добываете?

Он задумался.

— Знания, — ответил Бергман. — Здесь мы добываем знания.

Вместо того чтобы продолжить расспросы, я посмотрел вниз и увидел двух женщин, несших огромный рулон бумаги.

— Это типография, — добавил он.

— Как вы это все сюда сплавили?

— Не было нужды. Типография была не в мегаполисе.

— А где?

— В другом месте.

— Понял, — сказал я, хотя не понял ничегошеньки. Но научился довольствоваться теми ответами, что мне предлагал Арне.

— И что вы тут печатаете?

— Книги, которые вы с напарниками уничтожили за последние несколько лет.

— У вас есть исходники?

— У нас есть кое-что, чего не коснулась цензура.

— А потом?

— Будем распространять в городах.

До меня начинало доходить. Вот зачем им были нужны такие, как я. Люди, которые были мобильны и знали, где в городе можно найти читателя.

— И как вы меня отправите обратно? Надеюсь, есть менее вонючий способ?

— Тебя — никак. Ты в розыске, потому что ты — супертеррорист. Забыл?

— И какой вам тогда от меня прок?

Арне спустился к конвейеру и снял с него одну книгу. Когда она оказалась у меня в руках, я удивился, какую хорошую и толстую бумагу пустили на обертку.

— Это суперобло… — Арне протянул руку, но было уже поздно. — …суперобложка. Обложка — это тоже часть книги. До войны так выглядело большинство изданий.

— Еще никогда такую не сканировал, — признался я, глядя на голенькую книгу у себя в руках.

На меня смотрело перо с переплетенным вензелем «Г» и «К».

— Да и оберт… обложки такой тоже не видел. Извини, что оторвал. Смешная.

Арне покачал головой, забрал у меня книгу и раскрыл ее на первой странице. Там было точно такое же перо и те же самые буквы.