– Люди не деревья.

– Ой ли!
– Лени кряхтя повернулся ко мне и пыхнул в мою сторону.
– Высоко парящему на желания ниже пролетающих глубоко чихать. Как ягодине на нас с тобою. Ты хоть трактат пиши - не поможет! Да его и читать никто не станет...

– В цивилизованном обществе...

– Хлебни, - бутыль мгновенно оказалась у меня перед носом. Я взял и благодарно кивнул.

– Ты общество не ругай.

– Да я и не хотел...

– Неужели? Пока общество... как ты там сказал?.. "цивилизованное", возникают вот такие моменты. Если бы долго не думали, а сразу...

– Вторая дверь ручка за ящиком.

– Во! Порядок, знаешь ли, любит строгость. Чтоб, значит, любой элемент хоп... по шее!.. и усе. А так - возня!

– Воинственный ты сегодня.

– Горючка кончилась, - тяжко вздохнул Лени.
– А без нее...

– В мире нет порядка?
– насмешливо спросил я.

– Во мне нет. Порядка, - хмуро закончил Лени и отвернулся.

– В свое время решал проблемы радикальным подходом?

Лени не отреагировал на риторический вопрос. Лишь отхлебнул да протянул бутыль.

Я заглянул в дом, содрал с вешалки шубку, древнюю и безразмерную, вернулся на крыльцо. Подстелив, уселся рядом с Лени. Чудная ночь - чего б не посидеть?

Теперь же мне то решение показалось даже не излишним, а совершенно глупым. Голова... Надо срочно заехать за травками, а потом снова, скрипя зубами, отправиться "на дежурство". Нет, я понимаю: пока отдуваюсь, вся управа работает. Почему я? Приставили б к хлыщу парнишку-посыльного, или кого из молодых парней. Правда, представителю мэрии свита нужна была, а не показуха. Разве мы все - не показуха?!

Я разозлился. На Капитана, приставившего меня к хлыщу, на парней, попрятавшихся и не предупредивших. Наконец, на Рихардо де Лувье, о пылкой встречей с коим мечтают мои ботинки, мостовая, и памятная ручка за ящиком во второй справа комнате...

Судя по немногословному и хмурому некроманту, его настроение сегодня с самого утра аналогично не задалось. Только хлыщ, благоухая как толпа девиц, отчего немилосердно захотелось высморкаться да поглубже, узрев наши грустные физиономии, жизнерадостно проорал:

– Сегодня великий день! Едем к графу Лусскому!

Большой кабинет. Огромный! Куда там моему отделению. Шикарный ворсистый ковер, в коем утопаешь с каждым шагом, да стол с хозяином сего великолепия где-то в туманной дали... Вблизи стало ясно: кумарит сам граф Лусский, маленький и сморщенный человечек, восседающий в неимоверного размера кресле за шикарным столищем. Мебель для сидения, кстати, выглядит как диван - минимум на троих. А для посетителей радушный граф, заместитель самого Герцога, даже захудалого стульчика не нашел.

– Мой мальчик!
– пропищал граф Лусский, и приветливо распахнул объятия, не пытаясь покинуть пределы шикарного кресла.

Хлыщ не растерялся: упал в объятия. Облобызались, отпустив похвалы, привычные для такого общества, и пожелав дежурные здравицы, расцепились.

– Мой мальчик, - повторился граф, и, заметив нас, нахмурился.

– Та-ак... Почтенный маг из Гвардии и молодой удачливый инспектор из стражи... Как вам, господа, служится под началом подающего великие надежды Рихардо де Лувье?

Мы, не сговариваясь, промолчали. А что, собственно, говорить? Графа наше мнение не интересует, ему главное, дабы босяки, заглянувшие с улицы, грязи на ковер не нанесли. Да облако, с таким трудом накуренное за столом, не разогнали.

– Похвально, похвально, - неясно к чему выдал граф, и неожиданно сменил тему разговора:

– Вам сегодня предстоит проявить свои способности во всей красе. Наш дражайший друг нуждается в помощи профессионалов, и вы, я надеюсь, в силах ее оказать?

– Без сомнения, - глухо ответил некромант, чем явно не обрадовал хозяина кабинета.

– Сомнений и быть не должно!
– повелительно рявкнул сморчок.
– В ваших интересах справиться, быстро и качественно. Иначе...

Что? Что ты, сморчок, можешь сделать двум сотрудникам независимых от мэрии управ? Наорать? Да после Капитана такие потуги максимум на громкий шепот тянут. Взыскание выписать? Опять же никакой возможности. Напрямую ни стража, ни, тем более Гвардия, не зависят от мэрии. Помогать - возможно. Раболепствовать - не дождетесь!