Хлыщ для проформы повозмущался, но был ловко окручен дворецким и выведен из малой залы. Профессионалы ценны в любом деле.

– Сегодня нет.

Рихардо де Лувье задумался: возмутиться или нет? Победила лень, или благодушие, или вкусный ужин. Кто же будет тратить силы, потребные организму на усваивание пищи?

– Тогда завтра еще раз наведаемся в это прекрасное место. Договоритесь с Академией о времени визита, - и убыл.

– Лангол? Не молчи, я знаю, ты слышишь...
– помолчал.
– Не мечтай... Умерли! Все умерли... И ты смотри, договоришься... Вопрос тот же. Кто есть на завтра? Не понял. Как это все заняты? Кем? Когда?

Я задумчиво изучил бутерброды. Судя по всему, еще на часик задержимся. Намекнуть на ужин?

***

Я с трудом продрал глаза. В голове, с настойчивостью прекрасно отрегулированного механизма - и с его ритмичностью, один ленивый гном постукивает. В бубен... или по любимому шлему, звенящему, аки колокольчик.

Что мне помешало вчера завалиться вовремя спать? Ах, голова болела и не давала уснуть? Считать скачущих через двухметровый заборчик арахнов надоело - после пятой сотни? Или желание пообщаться "за жизнь" с трезвым и недовольным Лени?

Вообще такого понятия как "недовольный Лени" в природе не существует. Мастер на все руки всегда в благодушном настроении, с легкой улыбкой на губах, внимательным взглядом. Бутылочка-другая добавляет лишь некую глубину во взгляд, будто на мир смотрит не обычный человек-выпивоха, а неизмеримо мощнейшее существо, практически бог. Ибо у кого еще может быть взор, пронизывающий до самых потаенных уголков души? Лени с такими способностями надо было бы работать в моем родном мире, в одном большом государстве, где неофициально правят именно такие люди. Тихие, улыбающиеся, и постоянно уточняющие: "Хотите поговорить об этом?"

Трезвый Лени другой. Добрый, ироничный, точный в формулировках и несколько жесткий. Но именно так, как и требуется. Пациенту...

– Не спится?
– меланхолично вопросил Лени, попыхивая трубкой.

Я не стал отвечать на глупый вопрос, а поглубже вдохнул. Не дым из лениво курящейся трубки, а свежий ночной воздух.

Сантей уснул... Затихли улицы, погасли огоньки, слегка поскрипывает снег под ногами припозднившихся путников и патрулей стражи. На небе - ни облачка. Яркий диск Камешка, взошедшего в ярчайшую фазу, да мерцающие огоньки видимых простых глазом звезд. Красиво...

Холодно завтра будет...

– От головняка есть чего?

– Топор, - Лени причмокнул губами и продолжил: - Полено, снег, лед. Собрание сочинений мастера Торгнвуда "О любимой кирке" весом с добрый бочонок. Хм... Пожалуй, бутылочка "Огневки" сыщется в схроне.

– А не столь радикальное?

Лени сунул руку под полы теплого полушубка и выудил бутылку, молча подал. Я взял, но с опаской. Скрутил пробку, принюхался: легкий тонизирующий запах травок. О как! Простой отварчик-то...

Сделав пару глотков, вернул тару Лени.

– Поможет?

– Вторая дверь справа, слева в углу, за ящиком с барахлом торчит ручка.

– Где топор я помню, - мрачно отозвался я. Решил посоветоваться:

– Лени, а вот скажи... Попадаются нелюди... нет, они то люди, но по натуре - точно нелюди! Вертятся под ногами, работать не дают, лезут во все, да советы "умные" подгоняют, а приказы... вешайся.

– Новое начальство?
– прозорливо уточнил.

– Давай без имен!
– строго указал я, продолжил: - Как такого... "хорошего человека" на место поставить? Чтоб наверняка?

– Задачка...
– протянул Лени. Достал из-за пазухи бутыль, хлебнул, спрятал. Пыхнул.

– Не, Кирилл, объяснить ничего не выйдет. Они ж в других империях витают. Ты ему одно - а он тебе иное, ты ему "да" - а он тебе "нет"... Средство одно - правой, хорошим замахом, да поточнее...

Впрочем, я тоже пришел к аналогичному выводу. Вот только начальство бить по морде - не эстетично. Да и наказуемо, чего уж скрывать. В любых ситуациях стоит оставаться человеком, используя принципы, принятые всеми в обществе. Да-а, принятые... Хлыщ из мэрии уж точно ими пользуется, только иначе: на свой манер. Извращая саму суть в нужном направлении.

– Нет. Слишком радикально.

– Вторая дверь справа, слева в углу, за ящиком с барахлом торчит ручка.

– И?

– Это радикально. А по морде - так, фикция.

– Ну, знаешь...

– Кирилл, - Лени указал трубкой на дерево, росшее посреди небольшого заднего дворика лавки, - ягодину десять годков тому посадили. Вишь как местечко выбрали? Точно по середке двору, чтобы деревце, когда окрепнет, дом не подкопало, и забор не завалило. А как иначе? Ему же не объяснить - сюда не расти, расти туда! Что выходит? Или ты задаешь приемлемые рамки, или... вторая дверь и ручка за ящиком. Иного не дано.