– Госпожа Крон!
– постарался я осадить настырную бабку. А Капитан сидит, молчит, и только глазками посверкивает.

– Изложите все ваши просьбы и жалобы в письменном виде о двенадцати экземплярах...

– Сколько-сколько?
– повернулась ко мне старушка и удивленно захлопала глазами.

– А вы разве не слыхали о порядке подачи сверхважных жалоб и просьб?
– старательно округлил глаза.

– Сверхувожных? Не слыхивала...

Я горячо зашептал:

– Вы же понимаете, у нас дел просто невпроворот. Жалобы, прошения, несение службы, а сколько проблем от гостей славного города... Намедни вон гномов из колодца-то еле достали, те все трещали о святой водице... В общем, бумаг больше, чем в управу влезает!

– И где вы их храните, молодой человек?
– не поверила госпожа Крон.

– В подвале! У нас там еще правда карцер, тюремные подвалы, да и пыточная, куда ж без нее... не хотите глазком, так сказать, кинуть?

– Не дождетесь!

– А зря, там интересно... В общем, составляете просьбу о двенадцати экземплярах, у стряпчего сведущего все это оформляете по статутам, и разносите по управам, Гильдии, Гвардии, Академии. И герцогу штучки... э... три. И требуйте личную подпись принимающего бумаги! Да, кстати, не забудьте: "сверхувожно" в правом верхнем углу каждого листа!

– Инспектор! Не издевайтесь над старой больной женщиной! Никогда подобного не водилось в нашем благостном городе, и вы откровенно богохульствуете!

– Госпожа Крон, - обиделся.
– Это новое веяние в городских делах! Просто мало кто знает об одной мелочи, и посему не пользуются таким идеальнейшим способом быстрого рассмотрения прошений...

– Ну?
– угрожающе поинтересовалась старушка.

– Подпись и печать батюшки!
– расплылся я в широкой улыбке.

– Кого?
– нахмурилась Крон.

– Епископа из головного Храма Светлого Лейнуса! Если сей благочестивый и всеобожаемый светлый человек поставит печать церковного перстня на двенадцати экземплярах прошений... они будут рассматриваться внеочередно!

– И ты молчал?
– кинула на Капитана злой взгляд госпожа Крон, и взяла низкий старт прямо из кресла.

– Когда вернется - твой длинный язык сменит хозяина.

– Пока ей втолкуют, что в Храме Лейнуса знак власти епископа не печать, а роспись кровью - год пройдет. Не меньше.

– Знаешь что... Поезжай в Турион. Чтобы тамошние не скучали...

Хм. Это меня в отпуск отпустили или мягко отправили подальше... И откуда Капитан знает о поездке в Турион?

***

Путешествие - как много в этом слове... Перестук колес, тарахтящая на ухабах повозка, живой тягач, временами окутывающий пассажиров непередаваемым ароматным амбре. Длительные задушевные разговоры, великолепные виды, странные попутчики, новые блюда, клопы и иже с ними... Да, впрочем, много чего!

Едва попав в Руан, я хотел исколесить все веси. Но правда жизни, шибанув промеж глаз, быстро втолковала в по-юношески непробиваемые мозги понятные и дураку правила. Хочешь путешествовать? Пожалуйста, только - плати. Деньгами, займами, повинностями - все одно...

Да и кипучая жизнь втянула в водоворот событий, так что пришлось загнать тягу к путешествиям в дальний уголок, старательно придушив. Но сегодня все наконец-то изменится.

Карета остановилась, извозчик услужливо открыл дверь, подал чемоданчик и укатил, оставив меня перед центральным входом на вокзал. Как говорится - н-да.

Одноэтажный дом, больше походящий на конюшню. Открыв дверь, я зашел в небольшое помещение, уставленное обычными потертыми диванчиками, десятком кресел и деревянных столов. И скучающий бармен за стойкой, меланхолично протирающий блестящий чистотой бокал дополнил картину. И это вокзал? Больше смахивает на обычную забегаловку!

– А касса где?
– поинтересовался я у единственного живого существа.

Бармен - самый обычный молодой белобрысый парень, с тросниковой трубочкой в зубах, меланхолично ответил:

– Че надо-то?

– Билет. В Турион.

– Экспресс доползет - у Бороды стрельнешь.

Весело тут живут... А охрана где? Таможня? Кто гостей-то проверяет, пропуск в город выписывает, новичков по управам направляет? Непорядок!

– Слышь, белобрысый, а где все?