Остается одно - выяснить, за чем охотился терривит, поставив на карту все. Включая и собственную жизнь.

Я всегда думал, что у гоблинов туго с чувством юмора. Как и у орков, кстати. Правда, громилы просто не прошибаемы - им все просто побоку. Их мышление наверняка сродни лезвию любимого клинка. Потешные ушастые, коих зачастую сразу воспринимаешь за эдаких болтливых шутов, аналогично с юмором дружат поскольку постольку. Будто бы это все летает вокруг, наматывается на остроконечные локаторы, банально не попадая внутрь.

Исключения подтверждают правило, не так ли?

Третий, похоже, перепутал библиотеку с тренажерным залом: принялся таскать целые охапки на огромные читальный стол, загребая книги прямо с полок. Подогнал лесенку, взобрался на самый верх, загреб штук двадцать фолиантов... потерял равновесия и с противным визгом шлепнулся на пол, подняв облако пыли.

– Тьфу! Кусючие знания, шоб их...
– ругнулся гоблин, сгреб добычу и перетащил мне на стол.

– Ты ничего не путаешь?

– А чего?
– вытрещил мордашку гоблин.

– Слушай, третий, мне не нужны все фолианты, в которых упоминаются нужные слова. Ты так половину всей макулатуры сюда перетаскаешь! Мне достаточно дюжины книг, где все исходные параметры пересекаются в смысловой связи. Понял?

– Макулатуры тут нет!
– визгливо вякнул гоблин.
– Мусор не храним! У нас все документы первостепенной важности, только ручного письма, отобранные из великого множества, редчайшие! И я не позволю оскорблять великую библиотеку!
– Третий надулся, расправил хиленькие плечи, выгнул грудь колесом. И дал петуха: - Понятненько?!

– Вот не валяй дурака - неси нужное. Мне не надо демонстрировать богатства этого зала. Не на экскурсии я, по делу.

– Хэ!
– презрительно скривился мелкий, набирая охапку книжек.
– Все вы так говорите. А потом не в силах отличить гномьи письмена от гоблинских!

Вот так-так. Библиотека только для своих, и мелких хранителям обидно, что никто не ценит залежи мудрости, спрятанные в подземных залах. Кому оно надо? У всех достаточно своих забот и привязанностей. Любить же книги - удел маленькой братии, которая просто не в силах сдержаться, дабы не потешиться над очередным глупым посетителем. Старшие, поди, такое отношение не одобряют, хотя и ругать не будут. Все понимая...

Я выудил из кучи первую попавшуюся книгу. Достал из кармана платок, смахнул пыль, погладил обложку. На первый взгляд - отличное солидное издание. Не первой, конечно, свежести - не меньше сотни лет, обложка без видимых следов тиснения и надписей. Соответственно, из орочьих мудростей. Не любят клыкастые красоту наводить. Главное - надежность, качественность и толика легкой выпендрежности. Кому еще взбредет в голову во внутренний слой обложки вплетать каменные нити? Всегда, когда держу в руках настоящую книгу орков, так и представляю: идет шаман, у которого под хламидой вокруг всего тела развешаны тома. В итоге вражеская стрела опасна только попаданием в глаз да в зубы, так как мудрость предков чихать хотела на выстрел из-за угла... Смех смехом, а что-то наверняка в этом есть.

– Орочья рукопись, лет сто двадцать, - начал я. Открыл книгу: - Имени автора и названия нет, мелкий росчерк поверху страницы - метка писчего. Делаем вывод: сказания, запись легенд, песен или чего-то в том же духе.
– Перевернул страницу, открыв начало текста.
– Диалект. Несколько странный. На глаз - пара лишних букв, смазанное написание общепринятых символов, большое количество имен в тексте. Видимо, легенды.

Тут я понял, что росчерк на первом листе когда-то на глаза попадался. Вернулся в начало - точно!

– Так, похоже вспомнил. Переписчик - не орк, человек. Заядлый путешественник, составлявший записи легенд разных племен на древних наречиях, хотя давным-давно то же самое на современных напечатано даже гномами. Наверное, есть резон, раз таким занимался. Имя, на сколько знаю, сего деятеля не сохранилось. На удивление. И я никогда не понимал, как он умудрялся столько путешествовать, таскать тяжеленные фолианты, да не сойти с ума от напрягов в поисках древностей.

– Его звали Эшен, и бродил по Руану он не сам, - тон гоблина неуловимо изменился.
– Эта книга вам без надобности, но я, пожалуй, принесу другую.
– Ушастый осторожно взял у меня фолиант и отнес куда-то вглубь стеллажей.

Вернулся быстро, неся в руках маленькую книжицу.

Вот чего я никогда не любил - ошметки разумных. Некрасиво так говорить, но как иначе воспринимать фолиант, обложка которого сделана из кожи мыслящего существа. Создатель же этого экземпляра превзошел всех: тонкая полоска, где каждая соседняя из нового вида кожи.

Крон! Следа кого там нет?!

– Исход, - грустно сказал гоблин.
– Чудовищная в своей глупости ошибка. Один берет на себя грехи всех. А эти все, сами не понимая что натворили, слишком поздно прозревают. Потеряв самое ценное, - покосился на меня, - Не пугайтесь. Книга - слишком маленькая цена за содеянное.