Волны музыки взметнули ее вверх, даря настоящее блаженство. Он лежал, хрипло дыша и не двигаясь, пока звучание чудесной музыки не стало ослабевать, стихать, и не угасло совсем.

Приоткрыв глаза, Розамунда увидела его довольное лицо. Она была так счастлива, что не могла вымолвить ни слова. Однако что-то самодовольное и в его взгляде подсказало ей, что не стоит быть такой пассивной в следующий раз.

Несмотря на это, блаженство переполняло ее сердце.

Они оба лежали на мягком душистом сене, постепенно приходя в себя. Искоса наблюдая за ним, она увидела, что он опять поглядывает на нее с нетерпением. Каким бы он мог быть восхитительным любовником — страстным, неутомимым, любвеобильным.

Но она не стала говорить ему об этом, а лукаво заметила:

— Похоже, ты очень доволен собой.

— Да, — усмехнулся он, — не стану скрывать. Очень доволен.

— И я тоже очень довольна тобой, — рассмеялась Розамунда.

Выражение его лица вдруг изменилось, став мягким и добрым.

— Нам пора идти домой. Мне кажется, что то же самое с не меньшим успехом мы повторим в нашей спальне.

Следующие дни, точнее ночи, были наполнены плотскими наслаждениями. По утрам Гриффин уходил по делам, отлучаясь почти на весь день. Требовалось много сил и времени, чтобы управлять таким большим поместьем как Пендон-Плейс.

Розамунда, засучив рукава, принялась наводить порядок в главном доме. Задача непосильная для трех служанок, оставшихся в доме. После кончины деда Гриффин уволил почти всю домашнюю прислугу, а те, что остались, сами уволились после страшной и таинственной гибели мистера Олбрайта. Те слуги, которые работали на конюшне, птичнике, в саду, одним словом, вне дома, ни за что не хотели делить кров со страшным господином Гриффином Девером.

— Что за чепуха! — возмутилась Розамунда. — Откуда такое предвзятое мнение?

— Рози, не могла бы ты говорить потише, — попросила ее Джекс. — Вон там идет миссис Симпкинс, главная сплетница во всей округе.

— Неужели? — с неожиданным любопытством воскликнула Розамунда. — Дорогая, у меня возникла одна мысль.

К удивлению Джекс, Розамунда, взяв ее под руку, потащила следом за миссис Симпкинс, которая вошла в галантерейную лавку. В этом популярном среди женщин всей округи заведении продавались ткани, пуговицы, ленты, тесьма и нитки. Розамунда уже не раз под разными предлогами посещала эту лавку и была знакома с хозяйкой миссис Торн.

Понимая, насколько хорошо слышно любое, даже негромко произнесенное слово в столь небольшом помещении, Розамунда намеренно четким и даже звонким голосом обратилась к Джекс:

— Ничего не поделаешь, дорогая Жаклин, наверное, придется нанимать прислугу из Лондона. Очень досадно, но я не вижу иного выхода. Если не считать двух приходящих служанок, которых я переманила из гостиницы, похоже, здесь нет приличной прислуги.

Жаклин все поняла с полуслова и ловко подхватила:

— Да-да, дорогая. Ты совершенно права.

— Придется платить слугам из Лондона двойное жалованье, чтобы заманить их в такую глушь. Хотя мне совсем не по душе нанимать для работы в провинции городскую избалованную прислугу. Они тут совершенно не на своем месте, да и местные жители точно не станут их любить.

— У всех приехавших слуг, наверное, есть дочери, а эти чудесные создания, выросшие в городе, презирают провинцию.

— О да. Еще как. А как надменно они смотрят на простых сельских обывателей! Пожалуй, я согласилась бы платить двойное жалованье местным жителям, разумеется — из числа честных и добросовестных, — но где их взять?! Хотя мне это не очень нравится, но, видимо, все-таки придется обратиться в лондонское агентство по найму прислуги. Без прислуги в Пендон-Плейс никак нельзя.

С замирающим от волнения сердцем Розамунда услышала оживленное перешептывание хозяйки галантерейной лавочки с самой злостной сплетницей во всей округе. Теперь она почти не сомневалась в том, что к концу недели Пендон-Плейс не будет испытывать ни малейшего недостатка в прислуге.

Выбрав ленту малинового цвета, Розамунда принялась разглядывать ее на ладони.

— Какая прелесть. Жаль, для меня она слишком темновата, но тебе такой цвет подойдет как нельзя лучше.

Примеряя цвет, она приложила ленту к руке Жаклин.

— М-да, она выглядела бы прекрасно, но у тебя не очень белая кожа.

Но тут ей на глаза попалась лента бледно-голубого цвета, которая как раз подходила под цвет глаз ее золовки и хорошо гармонировала с ее смугловатой кожей.

— Не вижу никакого смысла подбирать что-либо по цвету, — заупрямилась вдруг Джекс.

Ей было противно заниматься подобными пустяками и безделушками, как она насмешливо называла галантерейные товары и украшения.

— Не говори впредь подобной чепухи, а я сделаю вид, будто ничего не слышала, — спокойно ответила Розамунда. — Дорогая, будет намного лучше, если ты перестанешь сердиться и ворчать. Давай лучше займемся делом. Красота в жизни во многом зависит от нас, надо только приложить к этому руки.