Варан протянул ему толстую пачку купюр.

— Бери, это ваши премиальные. Вы помогли найти покупателя.

— На счет покупателя я понял, но десять кусков так просто не дают. Так что мы должны натворить?

— Ничего. Сатир — законченный ублюдок, у него хренова туча денег. Судя по тому, как ты сомневаешься, он мог бы платить тебе больше, но он этого не делает. Сатиру выгодно задарма содержать устойчивое мясо, особенно то, которое ошивается за пределами его резиденции. В данном случае — тебя и твоих ребят, так что не спрашивай и бери, пока дают.

Бритый самец взял пачку и пожал плечами.

— Мы не знаем, что у него там творится. Но ты прав, платит он нам скудновато. Спасибо за деньги. Если что, я Массарк.

— Видишь, как все замечательно. Даже самые крупные проблемы зачастую устраняются оружием, а мы как раз его прочистили и зарядили. До скорой встречи, Массарк.

— Ты переборщил с подачкой, Варан. — сказал Стенхэйд, когда Варан вернулся на сидение. — Ты дал им слишком много.

— Это будет нам только на пользу. Шансы Сатира урезаны. Десять кусков для нас ничего не значат. Теперь мы с вами богачи.

Когда грузовик тронулся, Басолуза задрала топик, обнажив молочную грудь.

— Эй, счастливчики! — крикнула она. — Сладкий прощальный сюрприз!

Самцы на воротах ощерились и начали свистеть.

После сделки с Сатиром многое изменилось. Мы стали крупными богачами, и Арабахо сулил нам хорошие перспективы. Теперь каждый из нас хранил на кармане немалые деньги и мог распоряжаться ими, как пожелает душа. С одной стороны это было здорово, но с другой — мы изрядно обленились, утрачивая возможность совершать дешевые, но, тем не менее, рискованные вылазки. Варан на время прекратил отдавать диктаторские приказы, позволив нам перевести дыхание. Деньги и на меня повлияли. Все чаще теперь я подумывал о том, как побыстрее отделиться от группы и начать самостоятельную жизнь. Хотя это и было чрезвычайно опасно, но все же это надо было устроить. Я знал, что если я обрету финансовую независимость, я буду свободен. Оставалось лишь выбрать время, поймать момент и рассказать об этом Варану.

Я был уверен — он согласится.

Как только мы оставили Палладиум-Сити, Варан предложил Стенхэйду рулить в Пустынный Приют. Это была хорошая идея. Мы хотели отдохнуть и отметить прибыльное дело, давшее первые плоды. Когда мы вернулись отель, Корнаг тут же узнал нас, а особенно — Ветролова, а потом мы сняли шестерку номеров и завалились на дно. У нас был один незыблемый закон: вся добыча поровну делилась между отрядом. Варан говорил: "Так было, так есть и так будет. Во всяком случае, так будет, пока я жив". Каждый из нас получил больше сотни тысяч, и немного с этих денег, единодушно скинувшись, мы решили оставить в Пустынном Приюте.

Каждый новый день мы тратили наличность, зная, что завтра будет то же самое. Басолуза выясняла отношения с Вараном, Курган и Ветролов любили знакомых подружек. Джессика и Рони как нельзя лучше подходили им. Я думал, что если их хорошо помыть и дать им новую одежду, из них бы вышли образцовые семьи. Стенхэйд занимался грузовиком, но большей частью мы играли в карты, заражаясь легким безумием оттого, что невозможно перевернуть мир.

Стенхэйд часто говорил, что его последняя подружка была чертовски любвеобильной, а я часто вспоминал красивейших индианок, портреты которых мне показывала мать, перед тем как мы расстались. Все они хранились в ее личном сундуке. Эти портреты были нарисованы на бумаге, вышиты на ткани, или сложены из цветной мозаики, и еще тогда я понял, что индианки — красивейшие создания. За все годы своей жизни я получал четыре шанса, однако не использовал ни одного. Все женщины, которые хотели быть со мной, либо вели разгульный образ жизни, либо же продавали себя за деньги, а это меня не устраивало. И поэтому я выжидал свой час.

Во время очередной игры Стенхэйд сказал:

— Дружок, тебе срочно нужна подруга.

Я ответил ему:

— Да, черт возьми, она мне нужна. — и вскрыл две пары.

Стенхэйд чертыхнулся и сбросил карты.

— У меня тоже две, но у тебя слишком тяжелые. — признался он.

— Мне просто повезло.

— Сколько там было на бочке?

— Оставь деньги себе. Ты будешь пиво?

— Возьми мне три.

— Ладно, возьму шесть.

Это случилось около полудня. Я спускался в бар, чтобы заказать пиво, и услышал разговор.

— Приехала, чтобы отдохнуть? — говорила Басолуза. — Нет, ты действительно чистая индианка! У нас тут тоже есть один каучуковый смельчак. Ручаюсь, когда он тебя увидит, твой отдых будет закончен!

Я спустился на последнюю ступень и ухватился за перила. Корнаг, этот веселый безобидный чудак, добродушно рассматривал блестящие металлические ключи. Басолуза увидела меня. Ее пасть засияла.

— А вот и он! — закричала она. — Взгляни-ка на него!

Рядом с ней я увидел низкую индианку, укутанную в замшевую накидку с индейским узором. У нее были угольные волосы и загорелое лицо. Я мысленно прострелил себе голову. Красота погубит этот мир. Индианка взглянула на меня и отвернулась.

— Ладно, я вас оставляю! Воркуйте тут!

Басолуза прошла к лестнице и стала подниматься, держа бутылку коньяка. Она подмигнула мне и сказала:

— Мы с Вараном обсуждаем вопрос по изучению глубинных недр.

Я не расслышал ее. Мне что-то серьезно присыпало голову. Я видел зеленые луга и обжитые вигвамы. Я видел раннюю весну, когда только зарождалась жизнь, и распускались первые цветы. О да, я видел красоту. Индианка окликнула Корнага. Когда он вышел из грез, она взяла у него ключ и прошуршала наверх, опуская лицо и кутаясь в накидку. Я приблизился к Корнагу.