К тому же мы потеряли Дакоту. Это был интересный собеседник, искусный азартный игрок и превосходный боец. Дакота сделал свой выбор в этой жизни. Я как обычно сидел за рулем, управляя бронированным малышом. Варан невзрачно смотрел на пустыню, а все, кто находился в кузове, обсуждали уход индейца. Я крепко давил педаль, сохраняя большую скорость, и я не жалел, что отдал Дакоте личную двадцатку. Конечно, я мог бы отдать ему больше, но Басолуза удержала меня, сказав, что с такими деньгами можно сделать многое.

За эти дни машина проглотила достаточно дизтоплива. Перед загрузкой железа на Арабахо я не побрезгал визитом в лавку Кудо, и он спросил, как поживает машина, а я ответил ему, что эта штука, похоже, переживет наши бренные туши. Перед тем, как мы покинули его свалку, Кудо поморщился и сказал, что раньше видел с нами крупного индейца, а теперь увидел только пятерых.

Не знаю почему, но я в эту машину сразу влюбился. С того момента, когда в первый раз увидел ее. Я рос в послевоенные времена, когда уже не ездили колеса и не добывали нефть. Я не умел управлять транспортом, но читал автомобильные книги, потому что думал, что когда-нибудь мне придется это сделать. А теперь я бороздил округу на этом бронированном вездеходе, понимая, что пуля или ракета не отправит меня на тот свет. Я также знал, что не будь у нас машины, мы не смогли бы производить с Сатиром такие весомые сделки. С колесами мы экономили собственное время, но и достаточно много за него платили. Литраж мотора и цена бензина выливались нам в приличные деньги.

Варан сказал, что если мы успешно распродадим Арабахо, мы станем крупными богачами. Я не представлял, зачем ему столько денег.

— Сколько там еще? — спросила Басолуза, хмуро разглядывая пустыню.

— Двадцать километров и будем там! — крикнул я.

Я прибавил музыку, выкатив на ровную пустошь. Я давно заметил, что Арабахо окружала большая равнина. Ни скал, ни возвышенностей, ни ложбин — сплошное покрывало земли. Возможно, поэтому мы так легко разыскали склад. Варан закинул башку на подголовник и, кажется, спал.

В разгар дня я загнал машину на раскаленную площадку. Повернув ключ в замке зажигания, я заглушил мотор и посмотрел через плечо, слушая, как потрескивает и остывает двигатель.

Животные играли в карты на застеленной брезентом канистре.

— Мы приехали, проснитесь! — крикнул я. — Вы имеете чувство меры?

— Без Дакоты карты не карты. — сказал Курган. — Как теперь мы будем играть?

— Будем играть как обычно. — ответил Ветролов. — Как играли во все эти проклятые годы. Ничего особенного, Курган. Или ты устал от жизни?

— Не заставляй меня делать глупости! Ты думаешь, если остался жив, то можешь откалывать дешевые штучки?

— Опять у них детские забавы! — сказала Басолуза и высадилась.

— Прекратите заниматься глупостями. — сказал Варан. — Дакота ушел и теперь нас только пятеро, но и впятером мы можем неплохо сражаться.

— Варан, не нужно заумных разговоров. — хихикнул Ветролов. — Просто дай нам немного отдохнуть.

— Мы три недели отдыхали в отеле. Целых три недели вы драли гостиничных сучек. Так сколько еще можно отдыхать? Наша жизнь стала легче с тех пор, как мы нашли этот склад. Теперь за рискованную работу мы получаем хороший заработок и длительный отдых. У нас есть деньги и оружие, и еще есть отличная машина. Я не могу потакать вам во всем, и тем более избавить от работы, которая приносит деньги. Вы совсем ополоумели с этими самками. Что они добавляли вам в спиртное, сукины дети?

Ветролов склонился к окошку и проговорил:

— Мы не маленькие щенки, ты видишь. И это вижу я. Я чуть не оставил башку на Арабахо, прогрызая путь к нише сокровищ, которые обогатили твою задницу. Будь ты на моем месте со своей железкой, тебя бы на куски разорвало. Так что скажи мне спасибо и заткнись.

— Ты такой же кусок мяса, как и я. И когда эти куски соприкасаются, один из них становится отбивной. Что заставляет тебя выяснять отношения между нами? Тебе недостаточно наличных, Ветролов? Или ты хочешь заполучить эту машину? Только скажи, я все пойму. Это как в арифметике. К двум добавляешь два и получаешь нехитрый результат.

— Варан, тебе надо остыть. — сказал я. — Ты ведь знаешь Ветролова.

— Не трогай меня, Стен. Я очень злой сейчас.

— Ты злой сукин сын, Варан. — Ветролов свесил язык, обслюнявив стекло. — Ты слышал, что я тебе сказал?

— Вылезай-ка из машины, приятель. Нужно перекинуться парой слов.

Они спрыгнули на землю. Ветролов бесстрашно смотрел на Варана снизу вверх.

— Да, как же я мог забыть. Ты ведь у нас самая крутая задница. Уложил инвалида и шесть его тупиц! Я прямо весь дрожу!

— Я освободил Панк Даун.

— О да, ты совершил великий подвиг! Видишь, я преклоняюсь!

— Не нарывайся, Ветролов. Видит Бог, я убью тебя.

— Ты лучше не шути с ним! — хихикнула Басолуза. — Он тебя уложит с удара!

Ветролов приставил палец к виску.

— Не переживай, потому что Бог не видит. Он уже давно положил на всех нас. Хочешь убить меня, так убей. Прямо здесь и сейчас. Или ты ждешь, когда он даст тебе знак? Ты знаешь о том, что ты сумасшедший? Ты совсем озверел от денег, сукин сын. Если хочешь получить больше наличных, просто убей всех нас и забери наши доли, а потом в одиночку распродай все оружие. Тогда у тебя будет достаточно денег, чтобы подавиться.