— Стен, это похоже на похоронный марш.

— Это дерьмо древности, ты ничего не понимаешь. На кассете написано год тысяча девятьсот шестьдесят шестой. Лично мне оно нравится, но если у тебя плохое настроение, — он выключил магнитолу, слушая, как гремит железо. — Мы послушаем, как работают наши грузчики. Зачем так много оружия? Думаю, двадцати будет достаточно.

— Все решено, Стенхэйд.

— Варан, у нас оружия на пятьсот кусков. Ты уверен, что в Палладиум-Сити найдут такую сумму?

— Тогда продадим его частями. Судя по названию, это богатый городок.

— Судя по названию, это дыра, где промышляют барыги и ублюдки. Я боюсь, наша крошка там пострадает. Не исключено, что мы пострадаем с ней заодно.

— Не бойся. Большинство зевак никогда не видело таких монстров.

Погрузка окончилась. В окне кабины свесилась макушка Басолузы.

— Мы закончили с железом, — сказала она. — Двадцать пулеметов, двадцать напалмов, как ты и просил. Может быть, загрузим вдогонку десяток бронежилетов?

— На первый раз достаточно.

Стенхэйд наблюдал за погрузкой животных в боковое зеркало. Особи забрались, и тогда Ветролов крикнул:

— Мы готовы!

— Гони в Палладиум-Сити, Стенхэйд. — приказал Варан и, усмехнувшись, добавил: — Из тебя получился неплохой водитель.

— Мы как чертовы негоцианты! — хихикнула Басолуза, прикуривая от бычка Кургана. — Колесим по миру и сбываем барахло! Вам не кажется это смешным?

В какой-то мере нас поразило то, с какой легкостью Харверд открыл нам информацию, которую знал, совсем не подозревая о том, кто мы такие. Возможно, наемники Скарабея отличались от нас униформой или какой-нибудь прочей мелочью. Впрочем, даже окажись мы его пушечным мясом и развяжи огнестрельный бой, их оказалось намного больше, и к тому же они имели свой главный козырь — огромные бронированные грузовики. Куда было соперничать с ними нашей крошке?

Харверд с наемниками отправился на восток. В отличие от него мы заколесили на юг. Именно там нас дожидался Палладиум-Сити. Через сотню километров Стенхэйд наполнил бензобак грузовика. Какие-то пятьдесят литров — недолгий переезд из Дрендала в Арабахо. Как не крути, а это улетученные деньги и горючее уходит без разговоров. Стенхэйд сказал, что, имея при себе такое железо, лучше бы вообще не останавливаться в пустыне, но его опасения были преувеличены. Мы порядком пяти часов прогнали по совершенно голой местности, не встретив никакой биологической опасности.

— Сильное пекло стоит в эти дни. — сказал Дакота. — Животные начнут рейды ночью.

— Творятся великие дела по перевороту мира. — Басолуза наблюдала за пустыней. — Наш Варан, кажется, выходит из ума. Впрочем, в чем-то он оказался прав. С нами со всеми происходит завихрение. Мне стало интересно, что хочет каждый из нас? Мечты, желания, тайны? Хоть что-нибудь вы храните в себе? У тебя есть мечта, Курган?

— Я не создавал себе мечту, — сказал Курган. — Я просто хочу жить, дышать и видеть этот мир. Если у тебя есть мечта, тебе нужно к ней стремиться, но я так не могу. Скажем так, я живу одним днем. День сегодня — вот вся моя жизнь. Вас это не устраивает?

— Ты глупый сукин сын, — признался Ветролов. — Имея мечту, некоторые ублюдки творили невероятные вещи. Если они собирались стать президентами, они ими становились. Они стремились и добивались того, чего хотели, но если ты не стремишься, ты просто дерьмо, способное жить, потреблять жратву и выделять фекалии. С другой стороны вряд ли можно осуществить мечту сейчас. Если ты откроешь магазин, животные могут разгромить его, если купишь ценность — тебя за нее уничтожат. Моя мечта умерла, потому что я родился в разгар всеобщей ненависти. Ты живешь и думаешь, что много добьешься на своем отрезке, но в следующую секунду твоему соседу, который идет в магазин, выворачивают мозги на твоих глазах. Я знаю, это неожиданность! Тогда ты понимаешь, что если не подготовишься, так же убьют и тебя.

— Дакота, чего хочешь ты?

— Иметь здоровую семью. Мой отец говорил, что можно обессмертить себя биологически. Это наиболее оптимальный и действенный способ. Сейчас нет необходимости создавать мировые шедевры или делать вселенские подвиги. Их все равно не оценят, уничтожат или просто забудут. Прекрасно творить и давать новую жизнь. Это все намного лучше, чем оставить после себя паршивое изобретение.

— Кого ты произведешь, Дакота? — спросил Ветролов. — Побочные продукты с повышенным уровнем жестокости? Таких же убийц, как ты сам?

— Дети не рождаются убийцами, и я бы с радостью оставил вас всех, но тут я встречаю баррикады — мы связаны боевыми узами.

— Я знала, что разговор к этому вернется. Черт, надо распродать это железо и запастись тяжелой артиллерией. Интересно, есть ли у Кудо бомбардировщики, которыми можно взорвать землю. Все города, все континенты, все к собачьим чертям. Для общего перемирия, для вечного покоя. Как вам понравится планета-призрак?

— Тебе нужно провериться в психлечебнице.

— Я знаю, Ветролов. Если мне попадется хорошая клиника, я обязательно туда загляну. Стенхэйд, Варан, мы хотим послушать вас! Эй, вы нас слышите?!