Псы Сатира небольшими группами разместились на дворе. Варан понимал, что любая оплошность закончится чьей-либо кровью. Он встал перед Сатиром, размялся и привольно закурил. Варан затягивался всей грудью, посматривая на Сатира сверху вниз. Урча от наслаждения, он отбросил на тарелку обгрызенный мясной кусок. Сатир поднял на Варана маленькие свиные глаза, ткнул в него мясистым пальцем и расхохотался.

— Смотрите, он курит! — запищал он. — Смотрите же, он курит, потому что нервничает! Он не может держать себя в руках, когда стоит рядом со мной! Все боятся Сатира! Все должны подчиняться ему! Сатир управляет городом Палладиум-Сити!

Кровавая свита Сатира загоготала. Убивая сигарету, Варан не сводил с него глаз. Докурив, он кинул окурок в тарелку и сказал:

— У нас тяжелое оружие, Сатир.

Сатир оборвал поросячий смех, не замечая пепел, осыпавший мясо. Его глаза блеснули, пухлое, налитое кровью рыло побагровело.

— Мне нравится тяжелое оружие! — воскликнул он. — А знаешь, почему оно мне нравится? Я скажу тебе, большая бесстрашная громадина. Потому что такое оружие может натворить много бед и посеять страх. И тем, кто боится страха и бед, лучше поскорее распрощаться с этим оружием!

— Я не боюсь страха и бед. Мне нужно продать эти штуки и получить деньги.

— Вы видите, он меня уже не боится! — пискнул Сатир, делая гримасу. — Он не боится страха и бед! Ему надо просто продать оружие!

— Я думал, что нас направят к торговцу. Но вместо этого я вижу паршивую свинью.

Сатир вскочил, выпучивая глаза и пуская слюни. Тройка его псов двинулась к Варану.

— Не двигайтесь, суки! — крикнула Басолуза, лежа с винтовкой на крыше кузова. — Я превращу вас в покойников!

Псы остановились, определив ее марку.

— Так мы будем торговать? — сказал Варан.

Рыло Сатира смягчилось.

— Вы оскорбили меня в моем доме, — заговорил он. — Но я не буду доводить до крови, потому что сегодня я милосерден. Знаете, повар приготовил мне хорошее блюдо. И хотя я сохраню здесь мир, но аппетит вы все же мне испортили. Да, конечно же, мы обязательно будем торговать. Я буду лично с вами торговаться. Совершение любой сделки для меня есть удовольствие, которое не возместит даже полная тарелка мяса. Нельзя назвать день базарным без торгов и стоящей взаимовыгодной операции. Я чувствую, вы решили провернуть серьезное дело.

— Ты прав, милый поросенок! — хихикнула Басолуза. — Мы сюда не веники продавать приехали!

— Какая забавная сучка. — Сатир прищурился. Он спросил своих псов: — Что у них в машине?

— Пулеметы и напалмы.

— Пулеметы и напалмы, говорите. — Сатир хмыкнул, пощипывая мясистый нос. — Что ж, это очень даже неплохо! Самое настоящее тяжелое оружие! Пулеметы и напалмы! А сколько, если не секрет?

— Сорок единиц. — сказал Варан. — Двадцать огнеметов и двадцать пулеметов. Ты заинтересован, Сатир? Хотя я и так вижу, что ты заинтересован.

— Вы правы, я очень заинтересован. Я только начал входить во вкус. Вы меня заинтриговали. Оружие новое или старое, с дефектами или без дефектов, какой марки и с какого завода, и есть ли к нему патроны?

— Курган, железо сюда!

Курган принес пулемет и напалмовый аппарат. Он сложил оружие на столе перед Сатиром. Сатир долго изучал железки. Он скалился, морщился и улыбался. А потом он сказал:

— Кажется, оружие только что с фабрики. Или я ошибаюсь?

— Это неважно. Важно то, что оружие работает и стоит немалых денег. За всю партию нам нужно пятьсот кусков. Это окончательная цена.

— Эти умники наглые! — крикнули псы Сатира.

— Они наглые в меру, а вы заткнитесь, когда я говорю! — Сатир пригрозил псам пальцем. — Сказать по правде, ваше оружие стоит намного больше. Неважно, сколько на самом деле, но ваша цена — пятьсот тысяч. Что ж, вы кое-что теряете, но и в проигрыше не остаетесь. Я скуплю у вас всю партию. Вам придется подождать, пока подготовят деньги. А сейчас можете перенести оружие в дом.

— Стаскают твои ублюдки. Деньги на стол, а после забирайте товар.

— Черт возьми, они мне нравятся! Приготовьте пятьсот тысяч наличными!

Деньги принесли через полчаса. Басолуза соскользнула с грузовика. Приблизившись к столу, она стала пересчитывать туго перетянутые пачки.

— Вы мне не верите? — сказал Сатир.

— Мы никому не верим, милый. Особенно поросятам вроде тебя.

Сатир вытянул жирную конечность:

— Мне нравится ваша машина! Сколько вы хотите? Десять, пятьдесят, сто тысяч? Я дам любые деньги, только назовите сумму!

— Машина не продается. — сказал Варан.