— Да, говорят, у дураков мысли сходятся, но, похоже, мы с тобой приятное исключение из этого правила! — Васильев улыбнулся — именно корпорация энергетики и производящего потребителя, подконтрольная Системе. Ты знаешь, это будет первый в истории Иллюзии экономический проект. Хотя — это тоже оружие, только иного порядка. Если холодная война была выиграна долларом, то мы будем использовать асимметричное оружие. Поезжай-ка к Белову, уточнить сроки реализации и готовь аналитическую разработку проекта… Назовём его «Проект Кладенец», Володя. Проработаем детали независимо, а потом подключим к вопросу аналитический и научный штат Города — грех не пользоваться открывшейся возможностью.

— Я рад, что мы поняли друг друга. И за доверие, конечно, спасибо, но… — Владимир внимательно посмотрел Васильеву в глаза — Александр, я понимаю, что в твоём положении, роль доброго волшебника, мечтающего о мире и счастье, как не смешно это звучит, единственный способ не двинуться крышей, но всё же… Экономическое благополучие и технический скачок в рамках Империи вполне осуществим, и эта цель, в принципе самодостаточна. А вы хотите большего! И как такой идеалист мог пройти в семидесятых сквозь кагэбэшное сито? — Владимир улыбнулся, попытавшись немного сгладить свой вопрос шуткой — или, как говорил древний мудрец: «Раб желает свободы, свободный — желает богатства, богатый — власти, властитель славы, а прославленный — смерти, так стремись только к познанию, если не желаешь быть рабом желания, разрушающим себя!»

— А вот тут — в точку. Хотя подобный разговор больше подобает беседе древнего или средневекового владыки с одним из своих генералов — Васильев хмыкнул, — но в точку. Чем больше человек познаёт, тем больше непознанного открывается перед ним. А насчёт большего… Хочу, Володя, ты правильно заметил — генерал положил руку на плечо Владимира — у нас с тобой много общего. Мы — дети Старого Света, многотысячелетней Цивилизации, единой во всём своём многообразии, потому что она основана на этике, эстетике и культуре познания — генерал вздохнул — а альтернатива — Контрцивилизация купленной за тридцать серебряников вседозволенности и субкультуры потребления. И с ней у мира шансов выжить нет. А, значит, и у нас выбора нет, — Васильев вздохнул.

— Выбора нет, Александр. А, возможно, и не было…

— Тогда — к Белову, уточни сроки, и сюда, вместе с ним на обсуждение. А там и Василёк из НИИВФАЯ, — там уже исследуют полученный внеземной образец, вернётся, я ему звякну.

— Всего доброго, скоро буду, точнее, будем вместе с академиком! — ответил Владимир и поспешил к выходу.

— И тебе всего… — генерал как-то задумчиво сказал ему вслед.

Владимир вышел из здания. Оранжевый купол всё ещё горел над Городом — обычно, на закате это явление продолжается не больше пяти-пятнадцати минут, но во время белых ночей, при малой облачности, из-за которой вчера Владимир этого и не видел — несколько часов, примерно с восьми до одиннадцати. А вот утром, в маловлажном воздухе, такого не бывает, Владимир знал это и спешил налюбоваться необычным и торжественным зрелищем.

Улицы Города вновь заполнились — даже больше обычного — транспорт развозил эвакуированных по исследовательской тревоге жителей по домам. У самого НИИ, Владимир обогнал пару военных МАЗов — двадцатитонок, загруженных каменными блоками — это был не бетон, аккуратно нарезанные кубики песчаника полметра на полметра. Модель у ворот института просто подошёл к машине Владимира и заглянул ему в лицо, вероятно, для сканирования нужных биометрических параметров этого было достаточно, и поспешил на проходную — нажать кнопку механизма, приводящего тяжёлые бронированные ворота в движение.

К удивлению Владимира, Белова не оказалось ни в кабинете, ни в конференц-зале. Секретарша академика (майор заметил для себя — человек) доложила о его визите на мобильный учёного, и попросила Синеусова присесть и подождать. Белов появился через пару минут и весьма недовольно посмотрел на Владимира:

— Добрый вечер, Владимир Александрович.

— Добрый вечер, Андрей Владимирович! Вечер действительно прекрасный, этот «эффект заката», когда читал в планшете, не представлял, насколько это красиво! — Владимир действительно искренне восхитился, заодно, попытавшись сгладить недоброе настроение академика.

— Мы давно привыкли, товарищ майор, — продолжил Белов тем же тоном, видно, усилия Владимира пропали даром, — не хотите взглянуть на строительство, развёрнутое нами в полигон-лаборатории номер два — первая и четвёртая малы, а третью ещё долго нужно будет ремонтировать, да и с этой ориентацией по сторонам света — академик презрительно хмыкнул, — строим, кстати, по приказу Васильева, а, фактически — по вашему. Ещё бы надумали возвести тут пирамиду в сто шестьдесят метров, хотя, Катапульта могла бы надёргать блоков песчаника и для неё, не то, что… Только зачем — интеграторы работают и без всяких подобных штучек!

— Андрей Владимирович! — Владимир, поначалу желавший только успокоить учёного, всё же сорвался, — не понимаю, у всех физиков так — поначалу впадать в подобие религиозной горячки и в окна сигать, а, после положительных результатов эксперимента, относиться к новому открытию, как к чему-то совершенно банальному? — Владимир пожал плечами, — я же говорил вам, — темпоральная энергия разумна — это — Вечность, мы прикасаемся к Божеству! Моя Печать посвящена именно Богине Вечности, я думаю, стоит уважать, можно сказать, научные методы тех, от кого мы данные артефакты получили! Если древнеегипетская мистическая традиция требует чтобы Портал находился в соответствующем Храме, определённым образом сориентированном на стороны света — нужно воспринять это как техническое требование, — Владимир потряс руками от волнения — он хотел именно убедить учёного, приказ Императора Белов исполнит и так, но в данном случае, очень важно, чтобы академик понял, — мы вступаем… вы вступаете на тот уровень науки, где грань между физикой и мистикой, религией, философией — зовите, как хотите — стёрта! Быть может, точное воспроизведение условий для Портала — нечто вроде теста — в те ли руки попало Знание!? Вы отрицаете такую возможность!?