Немногочисленные свидетели на берегу смотрели на двоих бегущих.

Потом Эл встала почти на пути несущейся пары и подняла вверх обе руки.

Когда Дмитрий догнал ее, подхватил за талию, оторвав от земли, рванулся в сторону, стремясь уйти от удара, колесница уже стояла так близко, что он слышал хриплый храп коней. За спиной вопили невольные свидетели. Дмитрию казалось, что возницы в повозке нет, он не видел человека. Он поставил Эл и осадил коней назад, ухватив за поводья. Рыжий гладкий, холеный и высокий в холке красавец-жеребец громко фыркнул, а потом заржал, дико косясь.

– Ш-ш-ш!

Дмитрий обернулся. Шипела Эл. Она снова подняла руки, словно делая магические пасы в сторону коней, наступая на них. Рыжий жеребец хрипел и рвал поводья. Дмитрий удерживал его и готов был стукнуть кулаком ему в морду, вспомнив, как Бригар хотел утихомирить своего коня. Наверное, это средство помогло бы. Эл приблизилась, и конь присмирел.

Наконец, из-за борта возка, опираясь о края, поднялся человек, в глазах испуг. Он был молод, на первый взгляд даже слишком. Это был возница. Он открыл рот, словно хотел заговорить, но повстречался глазами с полуседым мрачным, как обитатель Аида, человеком, замер на месте.

Эл дернула Дмитрия за локоть и пошла прочь, дальше по берегу. Он пошел за ней, отстав на полшага.

– Я прошу вас остановиться. Назовите ваши имена. Я принесу жертву богам за мое спасение, - за их спинами слышался совсем молодой с детскими интонациями голос.

– Богов благодари, а нас не нужно, - бросила через плечо Эл.

Но возница их догнал.

– Мои лошади все равно идут за вами. Во имя Посейдона Гиппия! Это знак! Я хотел бы знать имя моей спасительницы!

– Елена, - ответила Эл, чуть обернувшись через плечо.

Тон Эл был слегка высокомерным.

– Какой силой ты остановила их?

– Много знать будешь - скоро состаришься, - фыркнула Эл по-русски, потом перешла на греческий.
– Поезжай своей дорогой, мальчик.

– Меня зовут Пелий, меня знают многие, - голос его дрожал, но звучал уже строго.
– Ты спасла жизнь племяннику диойкета. Я не останусь в долгу. Отныне, я ваш должник, вы - мои гости в этом городе. Я буду вам покровительствовать.

Эл выставила в сторону руку, тем самым, остановив Дмитрия. Он изобразил недовольство, посмотрел на паренька угрожающе.

– Мы влипли, - прошептала снова по-русски Эл. Она остановилась и повернулась лицом к Пелию.

Собираясь с мыслями, она рассматривала незадачливого возницу. На вид он был лет четырнадцати, подростковая худоба компенсировалась крепкими мышцами рук, крепкими ногами, хорошей осанкой. Он еще не пришел в себя, плечи его нервно вздрагивали.

Пелий поймал на себе жесткий взгляд молодой женщины. Никогда не видел, чтобы эллинки так глядели на мужчину. Он избегал женщин, считая их глупыми, как считали многие в его кругу. Пелий был смущен и чуть раздосадован, а потом вовсе растерялся от этого уверенного взгляда.

– Разве я просила благодарности?
– спросила она, гордо вздернув подбородок.
– Тебя похвалят, когда узнают, что я остановила твоих разъяренных коней? Твои родные будут довольны, что ты гнал бигу вблизи кладбища и напугал рыбаков? Ипподром в другой стороне для таких развлечений.

Дмитрий из ее речи понял только интонации и несколько словосочетаний, но когда спасенный парнишка снова с испугом побледнел, он понял, что Эл отделается от него.

Эл двинулась дальше, Дмитрий почувствовал, как у него внутри что-то шевельнулось. Он понял, что парень расстроился так, что готов расплакаться.

– Елена, - тихо позвал он, когда Эл оглянулась, он показал взглядом себе за плечо.

Эл опять посмотрела на Пелия.

– Я соглашусь, чтобы мы доехали на твоей колеснице до Ворот Луны. Если угодно назови, где ты живешь, мы придем в гости. Потом, - заявила она.

Эл подняла одну бровь и чуть улыбнулась Пелию. Юноша встрепенулся. Он вдумывался в ее слова, когда Эл обошла лошадей и по-хозяйски взяла поводья. Дмитрий спрятал ухмылку в бороду и пошел за ней.

– Никогда не видел, чтобы женщина правила лошадьми, - проговорил Пелий, устремляясь за ними.
– Ты из Спарты?

Эл выдержала паузу.

– Ты догадлив.

Они едва помещались в возке. Дмитрий встал на краю, на случай, если кони резко тронутся, взялся руками за борта. Юноша забрал у Эл поводья, потянул, но рыжий правый жеребец заржал и стал упираться.

– Он чувствует, что ты нервничаешь. Мягче. Он не любит упряжь, - сказала Эл.

– Он был куплен для верховой езды, но нрав у него плохой, конюх пустил его в упряжке, и тут с ним не справится, - сказал Пелий.

Эл взялась править сама, кони заплясали на месте, а потом колесница тронулась.