– Я отвезу вас на Землю на своем корабле, не возражаете? Это быстрее, чем ждать лайнер, - предложила она.

– Эл, я, конечно, приму предложение, но твоя манера договариваться с чужой культурой, так будто ты имеешь право диктовать условия, меня озадачивает. Я прежде это отметил и теперь вижу, ты ведешь себя так, будто от твоего решения зависит абсолютно все.

– Нет, Алексей, вам не нравится то, что они приняли мое мнение, а ваша служба без моего влияния останется "с носом". Не хотите признать за мной такую возможность? Вам это неприятно. Однако, как бы невероятно не выглядела со стороны сила моего влияния в этой ситуации. Они и я знаем цену договору. Никого из вашей службы они бы слушать не стали. А мне поверят, что их в Сахаре закопаю.

Дубов не стыдился смущаться, не прятал своих чувств, чем и нравился Эл.

– Да, - согласился он.

– Вы правы. Кое-что действительно случилось.

– Так вы уже знаете?

– Что именно?
– она его не поняла.
– Уточните. Мы говорим о разном.

Они шли по коридору к месту, где Эл могла ожидать появления Геликса. Дубов суетливо следовал за ней. Он вдруг отстал. Эл обернулась, не заметив его рядом. Дубов напрягся и остановился.

– Я не читаю мыслей, Алексей Пифанович. Простите мою недогадливость.

– Вы видимо далеко летали, - замялся Дубов.

– Я не отвечаю на такие вопросы.

– Эл. Самадин Бхудт умер.

На лице девушки Дубов прочел непонимание. Она сделала жест, требуя, чтобы он продолжал.

– Скоропостижно. Сердце.

Эл нахмурилась.

– Сердце? У Самадина?... Великий Космос... Когда?

– До меня сообщение дошло вчера. Я полагал, что тебе сообщат. Вы были близкими людьми.

– Поверить не могу...

***

– Я его не знал, - сказал Дмитрий Эл, когда Геликс завис над озером, в удалении от имения Самадина Бхудта.
– Ника, ты остаешься?

– Нет, - Ника замотала головой.

– Я пришлю катер, - сказал Дмитрий.

Эл и Дубов остались на берегу.

Небо было серым, влажная дымка висела в воздухе.

Эл остановилась у воды.

– Почему это место, Эл? Почему не у дома?
– спросил Дубов.

– Здесь мы познакомились, - ответила она.
– И... еще... Нали меня не жаловала последнее время. С одной стороны невежливо не навестить ее, но и ранить не хочу.

– Эл, ты так говоришь, словно тут твоя вина, - Дубов недоверчиво посмотрел на нее.

– Вы меня можете неверно понять, Алексей. Всякий раз, когда уходит близкий мне человек, я чувствую вину. Мне приходит на ум мысль, что я могла бы его удержать в этой жизни. Но они почему-то все уходят, когда меня нет. Лишь однажды я провожала уходящего друга, но тогда я была уверена, что его ждет иное путешествие. Самадин олицетворял для меня что-то вечное, незыблемое, как эти горы. Я знаю о смерти много, но я не готова принять его смерть. Мне кажется, что он сейчас выйдет из-за камня и скажет: "Вода сегодня была добра ко мне, она не показала ничего печального".

Дубов украдкой вытер глаза.

– Надо туда пойти, - сказал он.
– Ты была его любимицей. Я знаю. Для меня было очевидно, что вы подружитесь. Когда он описывал свои мечты о человеке, он часто говорил, что не мечтает о совершенстве, лишь о способности видеть много миров. В этом вы были очень похожи. Когда он отправлял меня к вам в Вену, он с несвойственным ему пафосом сказал, что этот мир держится на смельчаках и героях вроде вас, что в ваших руках нити и от прошлого, и от будущего, что пожертвовать вами - преступление. Он называл вас - другая волна. Я так и не понял, что он имел в виду. Это было так значительно для него. Ты должна туда пойти, ты из тех немногих, кто он высоко ценил, а ты не считала Самадина чудаком, как многие.

– У него было достаточно учеников. Я там лишняя.

Дубов замотал головой в знак протеста. Эл выглядела растерянной, он не стал настаивать. Рядом с ней он кожей ощутит безысходность и мрак. Ему стало невыносимо тяжело. Чтобы смягчить горечь он спросил:

– Эл, я все хотел узнать у тебя. Прости, что не вовремя спрашиваю. Почему он называл тебя Рашну? Он всегда смеялся, когда я задавал ему этот вопрос, но ни разу не ответил.

Дубов увидел, как улыбнулась Эл, почти той же таинственной улыбкой, что Самадин.

– Так меня звали в детстве, когда мы впервые познакомились, - ответила она.

Брови Дубова поползли вверх. Эл оторвала взгляд от воды, посмотрела на него.

– Я понимаю, как это звучит, - добавила она.

Она нахмурилась, Дубов почувствовал перемену, произошедшую в ней. Эл хотела ему что-то сказать, но передумала. Потом посмотрела в сторону горы, у подножья которой едва заметны были домики для занятий.

– Вы правы. Надо пойти, - заключила она сурово. Она качнула головой в сторону домиков.
– Сначала туда.