Она стала фантазировать. Если бы древняя Александрия оказалась мирами Эл, что она стала бы делать? Тут и возникала сложность. Миры - иное пространство, а это окружающее - прошлое Земли, куда они "нахально вломились", как сказал Алик. Тут условностей больше - хороший повод потренироваться.

Единственной ее военной подготовкой было вождение катера. С академического курса разведки Оля ни разу не дралась в рукопашную и стреляла только на учениях для медицинского персонала и во время стычки с пиратами. Когда Дмитрий проверит ее способности к обороне, его шуточки больно ударили Олю по самолюбию. Отдубасив ее тихонько в очередной раз, Дмитрий норовил поцеловать ей руку и обещал с жалостью во взгляде защищать ее от врагов. Она злилась. Потом Алик научил ее владеть палкой, что наконец-то придало ей уверенности. Последнее время у нее было мало медицинской и научной работы, поэтому она могла много времени посвятить тренировкам. Оля считала, что в реальной стычке она уже не будет обузой.

Она припомнила, как Эл в юности с помощью тренировок смогла пройти медицинское обследование. Тогда секрет этой техники был Ольге непонятен, теперь стало очевидно, что тренировки помогают выработать стратегическое мышление, а усталость дает отдых уму.

Оля всегда считала, что при ее профессии военные навыки излишни, что они скорее сделают ее жесткой. Теперь поняла, что ошибалась. Боевые навыки повысили ее уверенность в себе, развили тот сектор внимания, который не развила медицина, и позволяли контролировать себя. Оля обрела отчасти то спокойствие, которому всегда завидовала у Эл. Дело было не в силе, а в том, как теперь работал ее ум. Способность паниковать в непредвиденной ситуации была ее слабым местом, ей не хватало самообладания. Наконец, она научилась замирать на мгновение, пропускать первую волну страха, и потом действовать. Арендовав учебный полигон, она две недели проверяла себя на программах разной сложности. Тренировки подействовали, результаты радовали.

Еще Оля не без удовольствия констатировала, что справиться с подвижной психикой ей помогла любовь. В Игоре было много тех качеств, которые действовали на нее умиротворяюще. Она никогда не считала его сильным. На фоне Алика и Дмитрия он вообще таким не казался. В его характере не было той мужественной жесткости, которой обладали они, и Оля долгое время считала его мягкотелым, а его дипломатический талант приписывала тому, что он избегал напряженных моментов. Полюбив его снова, она поняла, что была не права. Нужно много сил, чтобы держать равновесие и сохранять ум в равновесии, как это умел он. Игорь решал конфликты не с помощью силы, а с помощью разума, а некоторые предотвращал, не доводя до точки напряжения. При всей трезвости ума он умел быть романтиком и видеть в жизни красоту.

Ольга улыбнулась. Прошла только ночь и часть утра, как его нет рядом, а она уже опять думает о нем.

Раз она размышляла в этом ключе, то стоило прейти к действиям.

– Знаешь что, - заговорила она, взяв Алика за локоть, - не стоит тебе со мной возиться. Давай разделимся. Я придумала себе упражнение. Дойду до нашего убежища, служанка нашего хозяина в это время каждый день ходит на рынок. Я пойду с ней и куплю себе украшения. Сама. Одобряешь?

– Как пойдешь?

– Хитро, - прищурилась она.
– Дойду до Музейона, потом дальше на улицу параллельную Гимназию и потом прямой дорогой - в иудейский квартал.

Алик думал, Ольга насторожилась, он мог отказать.

– Ладно. Жди меня вечером. Я приведу Эл и Дмитрия. Не скучно тебе будет?

– Нет. Посмотрю, как делают мозаику в мастерской. Эфроим мне разрешил.

– Наш хозяин сказал, что ты самая любопытная женщина, которую он когда-либо видел, - заметил Алик с улыбкой.

– Ага. Он твою жену не знает, - съехидничала Оля.

– Удачи тебе, Алкмена.

– И тебе, Александр.

Она вежливо склонилась на местный манер, и они расстались.

Ольга шла намеченным путем, миновав богатые дома на набережной. Подобную архитектуру она прежде видела лишь в проекциях и реконструкции. В действительности все выглядело не менее величественно. Страсть древних к мощным и большим архитектурным формам вызывала внутренний трепет. Первые дни они с Игорем ходили по городу до изнеможения и глазели на все, как дети на аттракционе. Шок не прошел и теперь.

День здесь начинали рано, поэтому на улицах было много прохожих. Она пристраивалась близко к какой-нибудь тройке или паре, где были женщины и делала вид, что относится к этой компании, если на нее обращали внимание она обгоняла любопытных делая вид, что спешит куда-то. Этому приему ее научила Ника.

Ольга таким способом благополучно добралась бы до дома, где их приютил пожилой еврей, добрый и печальный от потери родных. Он был мозаичным мастером, дом его был обширным и полным народу. Помимо работников мастерской, его сыновей с женами, внуков, в доме бывало много гостей и приезжих. Он держал комнаты для гостей. Это многолюдье и суета были очень на руку его необычным постояльцам.

Ольга остановилась на небольшой площади у стены исписанной знаками и решила проверить свою способность читать. Это было чем-то вроде доски объявлений, где люди писали друг другу сообщения, назначали встречи, даже торговались. Она скользила глазами по рядам кривых надписей. Здесь проходила условная граница двух кварталов - эллинистического Брухеума и квартала, где жила еврейская община. Надписи на доске были на нескольких языках, Ольга искала греческие буквы.

– Климера, Алкмена, - зычно и четко прозвучало рядом, и Ольга вздрогнула от неожиданности.

Кто-то коснулся ее плеча, она обернулась, но там было пусто.

– Ника, - Ольга выдохнула с облегчением.

– Опять я тебя обманула.
– Ольга повернула голову в противоположную сторону. Ника стояла за другим ее плечом.
– Ты одна?

– А-александр остался в порту, - сказав это, Ольга умолкла. Она чуть не назвала имя Алика, но вовремя догадалась, что на них смотрит посторонний. Шагах в двух от Ники стояла девушка-подросток с необыкновенно темной кожей и смотрела на них. Едва встретившись с Ольгой глазами, она потупилась.